Свободу быть собой. Жить собой. Дышать собой.

Хаджар не имел веры. Он подменял её глупой целеустремленностью. Но целеустремленностью к… чему? К месте? К справедливости?

Если он боялся, что про Лидус узнают, он должен был стать сильнее. Чтобы даже одна мысль о том, чтобы посмотреть в сторону Элейн и её королевства заставляла его врагов видеть кошмары наяву.

Он страшился Черного Генерала? Он должен был стать настолько сильным, чтобы проклятый осколок Врага не мог и рта раскрыть внутри его души!

Он не мог отличить месть от справедливости? Просто потому, что был слишком слаб, чтобы признать простое – ему не нужно ни одно, ни другое.

Все, что искал Хаджар, даже после того, как переместился в этот мир, после того как обрел ноги, потерял их, а затем получил заново. После того как нашел друзей и врагов. Пролил реки крови и выпил озера собственного пота. Как встретил удивительное и пугающее.

Все, что он искал, это способ заполнить растущую пустоту внутри себя.

Так же, как и это было всегда. Так же, как это было в мире, показанном ему шаманом орков.

Только теперь Хаджар понял смысл того сна. Он был вовсе не в имени, а в том, что показать Хаджару его настоящего.

Слабого. Неуверенного. Сомневающегося. Во всем и во всех ищущего подвох. Не видящего смысла в собственном существовании.

А в чем же был смысл жизни Хаджара? В мести богам? В принесении справедливости на Седьмое Небо?

Нет.

Не в этом.

На смену одним богам всегда приходят другие.

Может люди за миллионы лет и не сбросили их власти над собой. Но лишь потому, что у них забрали то, чего лишили и Хаджара.

У них не было веры.

Веры в самих себя.

И если он, несмотря на всю пролитую кровь, несмотря на всю боль, которую причинит и которую ощутит на себе; несмотря на страдания и горечь; несмотря на трудности и страхи; несмотря на все это, дойдет до своей цели.

Если он сможет взобраться на Седьмое Небо. Если сможет перевернуть Яшмовый дворец вверх ногами. Если сможет взыскать с богов за все их безнаказанные действия. Сможет уничтожить незыблемую Книгу Тысячи, то тогда кто-то, пусть хоть один человек из множества, тоже поймет и скажет себе – “Я могу”.

И тогда Хаджар, наконец, не будет ощущать пустоты внутри себя.