Само эхо от меча молний порождало огненные всполохи. Дождем проливаясь на землю, он белым пламенем сжигал древние леса, деревья которых не всегда поддавались Черному Клинку. Он плавил камни, о которых в кров разбивался Хаджар, чье тело почти равнялось по крепости артефакту уровня Земли и уж точно превзошло границу Духа.

– Громкие слова, старик! – сверкая глазами не хуже, чем его техника, Орун занес клинок молний над головой.

Вокруг него закружился вихрь силы. Мистерии меча, такой глубины, что щит, окружавший Хаджара, начал слегка подрагивать, а камни вокруг – буквально испаряться, сливались с энергией цвета свежего молока.

Орун заревел разбуженным, голодным медведем. Его рев сливался с давящем на пространство громом. Меч, который и без того достигал тридцати метровой длины, вырос еще на несколько метров, а затем обрушился в неистовом, рубящем ударе.

Со стороны это выглядело, как огромная, острая, белая молния устремилась в рывке. Эхо от техники разошлось огненным покровом на многие километры вокруг. Оно сжигало воздух, заставляло небо полыхать и, в то же время, сиять.

Сотни зверей, птиц и редких адептов Горы Ненастий подняли взгляды к пылающим небесам. Эта была битва того уровня, которая сама по себе могла принести вдохновение или озарения, необходимые для осознания глубин собственного пути развития.

Удар, сжигающий воздух, несущий в себе смерть и разрушение, эхо которого волной белых искр ошпарило и оплавило горный пик, за долю мгновения преодолело те километры, которые разделяли Оруна и старика-ректора.

Скорость, о которой Хаджар не то, что помыслить не мог, а даже представить, что удар меча способен быть “настолько” быстрым.

И не проникающий выпад, а рубящий удар, сила которого заключалась не в скорости, а в чистой мощи.

За доли мгновения до того, как меч молний ударил по плечу старика, тот едва заметно приподнял трость и ударил ею по дну лодки.

Сперва, как казалось Хаджару, ничего не произошло, но уже через удар сердца перед стариком появился слегка желтоватый, кленовый лист.

Сорванный недавним вихрем доминирующей, всепоглощающей и разрушающей силы Оруна, он спланировал перед стариком. Оказавшись прямо на пути потока меча белой молнии, он оказался именно в той точке, куда приходилась вся мощь этого жуткого удара.

Дальнейшее еще долгое время никак не уложится в сознании Хаджара. Вся эта невероятная сила, все тридцать три метра белой молнии, ударив по листу, толщиной с бумажный лист и шириной с ладонь, вдруг рассеялись.

Лопнув мыльным пузырем, исчезли так же быстро, как и появились.