Раньше их связь была лишь односторонней. Ветер нашептывал Хаджару свои истории. Легенды о странах и землях, удивительных настолько, что даже разум Повелителя не мог осознать всех их чудес.
Ветер играл с травой. Он гнал облака. Он держал птиц в их полном свободе и хищной отваги полете. Ветер остужал горячую, натруженную спину крестьянина, выпрямившегося, чтобы отдохнуть немного под свежим бризом.
В этом бризе ветер гнал…
… пыльцу и семена, чтобы разнести жизнь еще дальше. Он крутил мельницы, помогая делать хлеб. Он замораживал воду, давая лед. Он разогревал горн, давая пламя.
Он превращался в шторм, стихая штилем, булем прокатывался по городам и весям, чтобы затем разметать волосы рыжей красавице. Позволить лучам солнца скользнуть по огненному шелку её гривы и дать горячему юнцу возможность ощутить укол в саму душу.
Сквозь разум… внутрь души…
Дул ветер…
Хадажру казалось, что он что-то слышит. Не рассказ или историю, не обещание свободы, не описание очередного чуда. Он слышит что-то иное.
Как шепот рыжеволосой красавицы на ухо пылкому юноши.
Как приветствие отца, сына с войны встречавшего на пороге отчего дома.
Как тихое пение матери, впервые взявшей своего ребенка на руки.
Ему казалось, он слышал имя.
Но не свое…
Нет, не свое.
Чужое имя.
Имя, которое, минуя разум, проникало внутрь его души.