– И, все же, мы возвращаемся к тому вопросу, с которого и начали — зачем ты мне все это показал?

Эрхард ответил не сразу. Он опустил свой меч. Трава, двигаясь в такт ветру, облизывала острие меча, чтобы упасть мгновенно скошенной, а уже через мгновение подняться зеленой пылью куда-то к облакам.

Это было в чем-то красиво.

– Наша судьба переплетена крепче, чем ты думаешь, Хаджар. Ты первый, кого я увидел, когда очнулся — тогда, рядом с Даанатаном. И если бы не эхо моего Учителя внутри тебя, то кто знает — получил бы я шанс выйти из под контроля магии того юноши.

Под “тем юношей”, надо полагать, Эрхард имел ввиду Дерека Степного, который и поднял войско мертвецов.

Любопытно, что проклятье, которое озвучил Джу, в итоге стало пророчеством. Или же пророчество – проклятье… возможно, в таких тонкостях, смогло бы разобраться лишь Древо Жизни.

— Ты -- потомок моего Учителя. Я чувствую его присутствие внутри тебя так же ясно, как меч в своей руке.

Теперь пришел черед Хаджара промолчать.

– Так что прими это как мою благодарность, – продолжил Эрхард. – я показал тебе, что произошло с моей жизнью, моей семьей и целым миром, в тот момент, когда я отказался от самого себя. Когда тому, чтобы отправиться в новый поход, я предпочел остаться и встретить рождение сына. Но судьба примерного отца… она не моя. И не твоя. И то, что записано в Книге Тысяче, возьмет свое.

– Последний Король… – протянул, задумчиво, Хаджар. – тот, кто завоевал Сто Королевств. Захватил все обозримое. И этот человек, говорит мне, что необходимо склонить голову перед какой-то книгой? Стать безвольной марионеткой в руках судьбы?

– Безвольной? Разве ты не слушал меня, Великий Мечник. Никто не говорит, что у тебя нет выбора. Но выбрав, – сверкнули серые глаза. Но не сталью или боем, а чем-то иным… чем-то, что было куда глубже, чем простое слово “боль”. – Будь готов принять на себя всю тягость последствий этого выбора. И не вини в тех невзгодах, что падут на твою голову, никого, кроме себя. Однажды ты выбрал свой путь. Когда взял в руки меч и пролил первую кровь. И из всех возможных судеб, уготованных тебе Книгой Тысячи, ты сам выбрал ту, которой следуешь. И, как на широкой дороге ты можешь выбрать сторону, по которой пойдешь, скорость, даже направление, но… не сходи с этой дороги, Хаджар. Если тебе дорога та, кто тебя ждет; если дороги родные и близкие – никогда не сходи со своего пути.

Они замолчали. И в полной тишине смотрели друг другу в глаза. Ясно голубые, цвета безоблачной небесной и серые, как мокрая сталь.

– Я уже все сказал, Эрхард, – повторил Хаджар. – а теперь, если у тебя нет других воспоминаний, которые ты хотел бы мне показать, то, прошу простить, мне нужно поправить стены до прихода горных ветров.