– Кто ты! – резко поднявшись, она направила меч в укрытый ночным саваном лес.

Свет от пламени выхватил очертания фигуры.

– Я лишь простой послушник, – произнесла фигура. – и так уж получилось, что я знаю… знал твоего возлюбленного – Хаджара. Мы встретились с ним много лет назад в землях, которых называются Пустошами.

– Его много кто знал, – отрезала Азрея. – но ты не сказал, чей именно ты послушник.

Фигура улыбнулась.

– Бога войны. Я послушник Дергера. И у меня к тебе, Азрея Пламя Молнии, есть разговор.

Глава 1194

Глава 1194

Хаджар опустился на колени. Открыв рот, он выдохнул облачко пара на пальцы. Так они будут более чувствительными. Стараясь почти не двигаться корпусом, Хаджар коснулся ими до следа, отпечатанного в снегу.

Сверху, с белоснежного неба, падали объемные хлопья, коими предстали снежинки.

Метель, которая развернулась в полную красу четыре дня назад, закончилась утром. Эти два простых факта давали понять, что след недавний.

Но этого знания хватило бы лишь неопытному следопыту. Хаджар знал свое дело может не как лучший из лучших, но на уровне выше среднего — это точно.

По следу моно было сказать не только, что он принадлежал кабану и был свежим, но и куда больше. К примеру этот кабан прихрамывал на правую заднюю ногу. След там был выше на полпальца, нежели все остальные.

А почему кабан в зимнем лесу, где нет люто-зверей (так в окрестных деревнях этих насквозь смертных земель называли зверей, которые продвинулись по пути развития) прихрамывает на ногу?

На самом деле причин у этого могло быть много. Случайно разбудил медведя и убегал впопыхах. Попал копытом в снежную проталину, внутри которой скрывалась острая, обледенелая коряга. Угодил в старый капкан, присыпанный метелью. Слишком плохонький, чтобы удержать тушу под три сотни килограмм, но достаточно крепкий, чтобы навредить.

Но была и другая причина.

И Хаджар, несмотря на то, что пальцы нещадно жгло холодным снегом, смог её определить. Внутри следа явно ощущались иголки льда.

И вот этих нескольких штрихов хватило, чтобы закончить общую картину.

Кабан двигался с севера на юг. Крепкий, молодой, двух, трех весен. Почти четыре сотни килограмм мяса, мышц и смерти на его острых, длинных клыках.

Он прихрамывал, потому что пробил копытом ледяную корку на горном ручье. И шел теперь вниз по течению. Поэтому – с севера на юг.