Но вновь доспехи удержали атаку. Они заскрипели сменяемыми ветрами деревьями, с них посыпалась труха, но ни крови, ни стона.

Теант попытался развернуться, чтобы вновь нанести удар мечом, но вдруг понял, что три удара противника, эхом застывшие в этой реальности, держат его на месте.

Сам же Хаджар, вновь пройдя собственной тропой среди ветра, оказался прямо перед Теантом. И, как и дух прежде, он скопировал его движения.

Могучие руки согнулись над плечами и меч, занесенный за спину, обрушился в жутком по скорости и силе режущем ударе. От плеча до пояса он разрезал воздух с ревом прыгнувшего за добычей дракона. Потоки ветра, расходящиеся от лезвия, срезали деревья, они рубили каменные клыки и начисто счищали породу в границах низины, превращая овраг в девственно чистое поле.

Когда улеглась пыль, Хаджар, могучий воин, чья мышцы можно было различить даже под доспехами, дышал чуть тяжелее и небрежно утирал кровь, выступившую на доспехах.

Он знал, что битва не была закончена.

Нет, это был лишь приветственный обмен ударами, чтобы понять силу оппонента. Чтобы поприветствовать его в должной манере.

Когда пыль осела, то Рыцарь темнолесья все так же стоял на ногах. Его меч был вонзен в землю. По центру мертвого леса он возвышался единственным его хранителем, или, может, узником.

Узником, которого питала его собственная темница.

Хаджар собственными глазами видел, как к мечу из земли тянулись корни, но не обвивали его, а вонзались в сталь и подпитывали силой. Те небольшие повреждения, которые Хаджару удалось нанести броне духа, на его глазах мгновенно зарастали.

— Как и прежде, – прогремел куда более человечный, чем прежде, голос.— ты не разочаровываешь меня, враг мой.

Когда же Рыцарь вытащил меч из земли, Хаджару показалось, что против него ополчился весь лес.

Мертвый лес.

Глава 1202

Глава 1202

Подул ветер. Он сбил с сухих крон те немногочисленные листья, что на них еще были. И закружил в вихревом танце множества клинков.

Листья-клинки соединились с обломками корней и те стали топорами и копьям, а затем к ним присоединился пожухлый мох, обернувшийся пламенем пожаров. И в гуще этой какофонии главной нотой звучали крики умирающих животных, слившихся в единой образ жуткого монстра-химеры, который оделся в одежду из оружия мертвого леса и бросился в сторону Хаджара.

Так выглядел всего один единственный взмах меча Теанта. Это было сложно назвать техникой в её привычном понимании. Скорее нечто, что было самой сутью Рыцаря — сутью его вотчины. Смыслом его королевства, который тот стерег и которое давало ему мощь.