Он почувствовал, что кто-то сел рядом с ним на край Седьмого Неба. Кто-то невероятно могущественный. Возможно, даже столь же могущественный как он сам.

Разумеется это не был Дергер, которому Черный Генерал подчинялся. Они оба — и генерал и Бог Войны знали, что случись им сойтись в схватке, то в небытие отправиться вовсе не Генерал.

Небытие…

Страшно звучит.

Он слышал, что после гибели смертных их встречали праотцы и ждало перерождение.

Глупые смертные.

Они вожделели участь богов. Не зная, что тех за границей времени ждет лишь ничто и полное забвение. Боги не перерождались. Боги не встречали праотцов и матерей их матерей. Лишь одиночество небытия.

Как осколки разбитого зеркала с запертыми внутри отражениями их собственных судеб.

— Все Седьмое Небо празднует, Генерал, — произнес голос. — оно славит своего спасителя. Славит тебя. Почему ты не на пиру? Аштари ждет тебя.

Аштари… у неё было много имен. Каждый уголок смертного мира называл её по-разному. Но здесь, на Седьмом Небе, Богиню Любви звали именно так — Аштари.

— Вы тоже здесь, мой повелитель.

— Справедливо, — ответил невидимый. Яшмовый Император редко показывался, предпочитая скрывать себя за магией Слов. — Но, видишь ли, я могу испортить праздник своим появлением. Когда подданные пируют, правитель должен найти причину, чтобы поскорее уйти с торжества и не мешать. Наш удел — удел одиноких. Может именно поэтому Ляо Фэнь говорить, что лучшим правителем становится затворник, не желающий ни мира, ни войны, ни власти. Но, увы, именно такие никогда правителями и не будут.

Ляо Фэнь… бог Мудрости. Один из немногих, с кем Черный Генерал был рад вести беседы.

Глава 1451

Глава 1451

Но пир затянулся. Уже две эпохи боги праздновали победу. И две эпохи Черный Генерал слонялся по Седьмому Небу без дела. Может для остальных богов две эпохи — как два дня для смертных. Но для того, кто привык каждое мгновение сражаться и проливать кровь…

Они какое-то время молча наблюдали за тем, как собиралась буря, приходящая с севера. В ней слышалось ржание боевых коней, рокот колесницы и гром раскатистого смеха.

— Кажется, Борей лично едет поздравить тебя с победой.

— Он бился достойно и славно, — кивнул Черный Генерал.

И снова молчание.