В какой-то момент показалось, что вот предел сил, порог, который не переступить. В груди болело; дышать было трудно; кровь кипела в жилах…
«…ещё немного. Пожалуйста…»
И словно бы прорвался заслон – и Фогарта наконец, впервые за всю жизнь, вдохнула полной грудью.
«Эта сила всегда была рядом, – поняла она, чувствуя, как дрожат на ресницах слёзы, так же ясно, как ощущала каждую раскалённую песчинку в облаке, стремительно расползающемся над озером. И бурлящий огонь в глубине; и безмятежное, ледяное спокойствие там, высоко-высоко. – Почему же я не замечала её?»
Морт пронизывала всё и всех – как жизнь… нет, как нечто большее, чем сама жизнь.
…и она была чуткой к чужой воле – и к ясному стремлению.
– Вот что значит, оказывается, быть кимортом, – пробормотала Фог – и открыла глаза.
Всё словно замедлилось – а затем остановилось, замирая в моменте.
«А ведь это делаю я, – отчётливо осознала Фог. – Это моя воля направляет морт».
Глаза у Дуэсы широко распахнулись – тонкие золотые ободки вокруг огромных чёрных зрачков; волосы стремительно белели, а лицо иссыхало и трескалось, как тонкий глиняный черепок.
– Я поняла, – произнесла вдруг она с удивительным, светлым спокойствием. И улыбнулась. – Я поняла, почему он выбрал тебя. Я вижу это так ясно!
«Ты ошибаешься, – хотела ответить Фогарта. – Это всё ни при чём».
Но тут Дуэса вскрикнула, странно изогнувшись, и вспыхнула как сухая тростинка у костра.
Фог осталась одна – в безвременье, посреди бескрайнего океана морт.
Она запрокинула голову к небу, скрытому за серой пеленой в огненных проблесках, и отпустила свою волю вовне, наполняя морт одним-единственным стремлением:
«Пусть всё станет как прежде».
Губительное, пышущее невыносимым жаром облако дрогнуло – и принялось вдруг раскручиваться в обратную сторону, сжиматься, поначалу медленно и неохотно, а затем быстрее, стремительнее. Обвалившиеся в долину скалы с грохотом взгромоздились обратно и вросли на прежнее место. Полоса обугленной до камней земли отступала дальше, дальше, пока не уткнулась в кромку воды, а там, где было пепелище, прорастала трава и нежные, мелкие белые цветы с пряным запахом. Поверхность озера выгнулась, а затем расправилась, безмятежная и ровная; ил осел на дно. Вода, чистая и прозрачная, отражала лишь ясное, высокое небо.