Вся прелесть владения магией света, заключалась, естественно, в её огромном могуществе, проявляющимся в особых привилегированных заклинаниях, как, например, более быстро передающиеся магические сообщения. Светлая магия могла доставлять их с одного конца мира на другой за считанные минуты, в то время как упорядоченной на это бы потребовалось несколько часов. Нюанс состоял в том, что сообщение, отправленное светлым магом, может достигнуть только такого же светлого мага, именно поэтому всё Междумирье продолжает пользоваться лишь упорядоченным волшебством, да и вряд ли монахи Церкви Света согласились бы работать какими-то посыльными. У них-то как раз в последнее время проблем хватает, особенно после того, как несколько дней назад разъярённая толпа потребовала их освободить божественный шпиль для Белого Ордена.

Церковь отказала им с такой просьбой и призвала всех разойтись по домам, тем более, что этот шпиль, полностью подконтрольный Церкви Света, и являлся своего рода одним большим храмом, что был подарен им ещё князем Лоффи тысячу лет назад, и никто не смеет выселять их из дома. С помощью красивых речей магистр Белого Ордена призвал граждан не поддаваться ярости и не опускаться до насилия в отношение других, но в тот же момент сделал намёк на то, что светлые монахи никогда не причинят вреда жителям города. Народ воодушевлённый благородством Белого Ордена решили всё-таки отблагодарить их за бескорыстную доброту, и выломал ворота шпиля, прогоняя всех священнослужителей. Монахи и впрямь не стали оказывать сопротивления и покинули шпиль, однако некоторые из них забаррикадировались в помещении на вершине шпиля, где находилась их главная святыня, и наотрез отказались впускать туда членов ордена, а тем, в общем-то, было уже плевать на небольшую комнатушку.

Ни Завуала, ни Мейборн не отдали приказ армии вмешаться во весь этот религиозный скандал, так как не могли идти в разрез с волей народа Княжества и предоставили им самим делать выбор. Капитану по большому счёту было плевать на всю эту ситуацию, он был довольно далёк от веры в Богов, не то, чтобы он в их не верил, как антийцы, но не выставлял их исключительным объектом поклонения. Он понимал, что Церковь Света была лишь проводником для поклонения Всевышнему и особо не вмешивалась в жизнь общества, из-за чего всегда оставалась сильно обделена вниманием. Чего нельзя было сказать о Белом Ордене, за короткое время сделавшим себе репутацию народного любимца, постоянно помогая страждущим, и активно участвующим в жизни всей страны.