— Главное, чтобы её видел я, — голос Имперца звучал неестественно, создавалось ощущение, что говорил он за счёт магии, — в этом весь смысл.

— Мне кажется или у него, как и у Виктора, протезы? — спросил Марк.

— А ты наблюдательный, — саркастически сказал Каил-Бони, — наверное, способность к таким сложнейшим выводам ты перенял у малышки-Бракаса.

— Хватит, Бони, — продолжал улыбаться Сантилий.

— Каил! — раздражился тот.

— Эти протезы и это лицо — подарок на память от Фимало, — объяснил Сантилий, — примерно десять лет назад, Имперец был членом тёмной гильдии убийц из Красной Империи, так уж случилось, что однажды им не посчастливилось пересечься с нами.

— О, да! — воскликнул Бракас, — Я там был и могу рассказать всё в подробностях. Без обид, Имперец!

— Мне плевать, — ответил лучник, вновь, принимаясь за стрельбу.

— Фимало тогда, поставил магическую ловушку на дверь, и угадай кто её выбил? — Бракас, злобно улыбаясь посмотрел на Имперца, — Единственное, что успел сделать наш нынешний товарищ, так это прикрыть лицо руками. Результат — разрыв кистей рук, нижней части лица и горла, а когда всё закончилось, то мы заметили, что ублюдок ещё дышит. Я хотел было добить его, но Виктору, ни с того ни с сего, взбрело в голову забрать его с собой.

— Даркли выхаживал его два света, — продолжил рассказывать Сантилий, — но даже светлая магия не могла вернуть утерянные части тела. Ему сделали аберфольские протезы ладоней и маску с кристаллами, через которые можно смотреть повреждёнными глазами. Дышать было чертовски больно, так что Даркли смог смастерить одну штуку у него в горле, унимающую боль, при помощи клафира. С тех пор он с нами, и до сих пор не прирезал обидчиков.

— В те времена, я сбился с пути, — присоединился к разговору Имперец, — пошёл тёмной дорогой, которая непременно привела бы меня к гибели, не только, как смертного существа, но и как человека. Вы спасли меня, помогли начать новую жизнь, а эти шрамы — лишь плата за мои злодеяния. Служение гильдии — малое, чем я могу вернуть свой долг.

— Хватит нудить, — закатил глаза Каил-Бони, — уже тысячу раз слышали твои душевные разговоры, философ недоделанный.

— Ты позволяешь негативу взять над собой верх, — продолжил Имперец, — задумайся о тех, на кого ты постоянно выплёскиваешь его, задумайся о свой душе, друг мой.

— Душа — это такая штука, которая когда-то была внутри тебя, Бони, — пояснил ему Сантилий, — кстати, Марк, ты уже сутки провалялся на кровати, не приходя в сознание. Случаем не голоден? Тебя я всегда готов накормить заранее.