— Все равно странно! — уперся Гасила. — Я почему-то перестал верить Игнату!

— Твои слова — это лишь твои слова, — с грозным видом я встал напротив пирата. — Ты меня обвиняешь, не предъявив доказательств. Не хочешь выйти в круг? Боги все рассудят.

— Эй, уважаемые! — заволновались вокруг нас. — Не стоит сюда богов приплетать!

Фрайманы правы. В так называемый «божий круг» вызывают в одном случае: когда нет возможности предъявить обвинения по факту или защититься от них без свидетелей. Победитель, само собой, оказывается прав. Только давно прошли те времена, когда к такому ритуалу относились с суеверным трепетом. Призывать богов в свидетели дело, скорее, ненадежное. Все теперь знают, что победить может только сильный, умелый и удачливый. Боги, как и морской дьявол, здесь ни при чем. Им вообще плевать на человеческие страсти.

Гасила побледнел. Именно я считался среди пиратской братии умелым и удачливым. Победил на ристалище, играючи завоевал Мофорт и отобрал гравитоны у Старейшин, атаковал «золотой караван» и увел два галеона со слитками. В мою флотилию уже косяком валит народ, желая служить под черно-зеленым штандартом. Кому-то это не нравится.

Я ждал ответа, не отрывая взгляда от Гасилы.

Пират сдался и как-то сразу обмяк. Правильно. Не строй из себя героя. Жестокость и безрассудство не дают преимущества в поединке. Победит тот, кто более хладнокровен и быстр.

— Так что решаем, уважаемые фрайманы? — Эскобето усмехнулся, прочувствовал перелом в нашем коротком противостоянии. — Разбегаемся или героически гибнем в бою за Керми?

Вопрос был поставлен таким образом, что противники бегства автоматически становились смертниками, и оставались на архипелаге, дожидаясь дарсийский флот. Против не оказалось никого.

— Прекрасно, с этим определились, — Эскобето оживился. — Теперь проголосуем за план Игната.

В этот раз за меня были четверо. Гасила выразил недоверие, и к нему, слегка поколебавшись, присоединился Зубастик. Что ж, именно такой расклад я и ожидал. Эскобето, Кот и Китолов пусть и были людьми жестокими и циничными, но в уме им не откажешь. Я предлагал отступить, чтобы вернуться через какое-то время обратно уже победителями. Они выбрали правильную дорогу.

Зубастик и Гасила, если не одумаются, закончат жизнь на виселице или в какой-нибудь грязной таверне малообитаемых островов. Впрочем, уговаривать их я не собирался. Мне важна легитимизация своего плана. И я ее добился.

Мы покинули душную каюту Дикого Кота и высыпали на палубу. Солнце уже скрылось за горизонтом, и вечерние сумерки легли густыми мазками на поверхность залива, где расположились корабли флотилии Кота и наши флагманы. Вдоль берега цепочкой зажглись фонари. Местная стража на причалах бдит. Свободные от вахты пираты сейчас находятся на берегу в обнимку с бутылкой или с какой-нибудь девицей. Оглядываюсь по сторонам, нахожу «Тиру». Там сейчас хозяйничает Паскаль под присмотром дона Ансело и двух десятков штурмовиков. Честно, нет доверия к подшкиперу. Вроде бы исполнителен, старательно выдерживает дистанцию, не старается показать себя до тошноты верным. Но в душе у меня кошки скребут, когда Паскаль остается вместо меня на борту.