— И тебе, кузен, как будущему императору, придется разбираться в этой густой прокисшей каше…
— Разберемся, — беспечно кивнул Гуннар, устремляясь к гомонящей толпе возле разукрашенного декорациями помоста уличного театра, — ты только глянь, что творят!
Ларс неожиданно зажмурился, покачнувшись. — Погоди, голова…
— Может, зря мы отправились в самостоятельное плавание по чужим водам? — наклонился к нему Гуннар. — Вдруг тебе станет хуже?
— Прикурить дай, — мне уже легче, — отмахнулся Ларс. Нашарив в кармане куртки потемневшую серебряную зажигалку, принц протянул ее брату. Зажав в губах коричневую сигарету, Ларс затянулся, с усмешкой поймав заинтересованный взгляд проходящего мимо деда, пыхавшего корявой глиняной трубкой, и двух пареньков — невысокого светловолосого подростка и кудрявого здоровяка. — Свобода — это вещь! Сразу это понимаешь, когда тебя зажмут в тиски принудительной опеки и присмотра, — бодро заявил Ларс. Но перед глазами поплыло и он стал падать, уже не ощущая, как руки Гуннара подхватывают его, не давая приложиться головой о каменную мостовую.
Ларс очнулся, чувствуя, что виски обхватывают крепкие ладони а на глазные яблоки под дергающимися веками давят пальцы, от которых по всему телу растекается жар. — Горячо, — поморщился он, и давление на веки тут же прекратилось. Он открыл глаза, пытаясь сосредоточить взгляд на лице склонившегося над ним белобрысого парнишки, и когда ему это удалось, пробормотал: — Желтое солнце, синяя вода…
— Ларс, ты бредишь? — в голосе Гуннара слышались отголоски паники.
— Отстань, твое Высочество, — Ларс присел. Рука не болела, дурнота развеялась, как дым. — Просто у молодого лекаря разноцветные глаза — желтый и синий. Забавно…
Он осторожно поднялся, позволив кузену поддержать себя, внимательно и с благодарностью оглядывая жилистого худого мальчишку. Торчащие вихрами светлые волосы, темно-загорелая кожа в царапинах и ссадинах. Обветренные губы и цепкий взгляд из-под темных бровей, в котором искрился явный интерес, но не детский, восторженный — каким окидывал богатых северян его кудрявый приятель, а оценивающий, недоверчивый, наполненный какой-то совсем не мальчишьей тоской.
***
— Тебя как зовут, парень? Ты ученик лекаря? Сколько стоит твоя помощь? Не стесняйся, мы очень благодарны твоему своевременному вмешательству… — забросал его вопросами молодой мужчина с коротким ежиком почти белых волос и кожаной плоской сумкой через плечо. Бренн замялся. Деньги были нужны. Очень. Но эти люди из северной страны воздушных кораблей… нравились ему. И брать у них деньги казалось неправильным, что-ли…
— Не надо, я не лекарь… — Он развернулся, собираясь уйти, пока не привлек к себе лишнее внимание, но второй чужестранец, которому он сумел помочь, остановил его, тронув за плечо. — Постой, парень. Я, кажется придумал. Мне почему-то кажется, что эту вещь в качестве благодарности ты точно возьмешь.
Бренн аж задохнулся, когда мужчина решительно снял с кисти тяжелые часы на широком ремне, и с улыбкой на смуглом лице протянул ему. — Носи на удачу. Это часы-компас с защитной сеткой. Изготовлены по заказу, на задней стенке корпуса гравировка с моими инициалами. Я — Ларс нор Байли, двоюродный брат наследника престола Энрадда, — мужчина небрежно кивнул в сторону белоголового спутника, — Гуннара нор Крейга.
Бренн осторожно взял подарок, и тут же стиснул часы в кулаке по старой детской привычке — чтобы не отобрали.
— Возьму, минрэй… — кивнул он, и, чуть помедлив от разброда ощущений и мыслей, пожал протянутую руку нобиля-чужестранца. Второй иноземец, доброжелательно глядя на Бренна, сказал с веселой улыбкой. — Если попутным ветром тебя невзначай занесет на север, в Энрадд, то милости просим в Императорский дворец, парень. Просто покажи часы и скажи, что ты явился по нашему приглашению.
Забыв поблагодарить чужаков, Бренн снова кивнул, и дернув за рукав оторопевшего Дуги, нырнул в толпу, но все же успел расслышать последние слова засмеявшегося нобиля: — А ведь он так и назвал нам свое имя, хитрец, — хотя мы представились по всем правилам этикета.
***
— Ты чего это вдруг? — вскинул бровь Гуннар, когда Ларс неожиданно застыл перед огромным портретом королевской семьи. Тот, прищурившись и не отрывая глаз от картины, заметил: — Удивительное дело. У голубоглазой матери и темноглазого отца родилась дочь-зеленоглазка.
— А что — так не бывает? — хлопнул его по плечу принц. Он был в прекрасном настроении, предвкушая изысканный ужин и постоянно возвращаясь к предстоящему свиданию с Илайной.
— Если верить нашим научникам, то никоим образом, — хмыкнул Ларс. — А самое удивительное, что именно такого оттенка глаза у Советника короля рэя Олларда…
— На что ты намекаешь, развратник? На то, что это советник обрюхатил королеву? Да тебе просто заморочил голову своими похотливыми речами достопочтенный Зион. Вот теперь и мерещится всякое непотребство…
Оба резко обернулись, услышав за спиной позвякивание бубенчиков, — высунув длинный язык, на одной ноге по ступеням скакал шут.
Глава 13. Охота
Глава 13. Охота
Бренн закинул голову, глядя на свет неба, едва пробивавшийся через путаницу ветвей высоко над его головой. Нет, над головой прионса Рунара — его отца… Глубоко вдохнул терпкий лесной воздух, но тут же понял, что наблюдает за всем происходящим будто со стороны, не имея возможности как-то влиять на происходящее…
Отряд сопровождения прионсов состоял из нескольких Непорочных высшего ранга с эдирами, двадцати охранников с огневым оружием, десятка слуг и тридцати пеших порхов. Они поочередно тянули повозки со всем необходимым для успешной охоты, и колесную клеть, где сидела невольница. Девушку трудно было назвать красивой — в глаза бросался ее приплюснутый нос, припухшие красноватые веки и белесые ресницы, но кожа ее сияла молочной белизной, а волосы цвета снега доходили до пяток. Отупев от терзавшего ее страха, порха тихо скулила и таращилась бледно-голубыми выпуклыми глазами на подступающий к дороге густой лес.
— Зачем звероловам невольница? — спросил Рунар, видя, как девушка прикрывается прядями волос от похотливых взглядов слуг. Ему было тревожно и неприятно, и теперь он жалел, что заранее не узнал подробности ритуала отлова детенышей тсаккура. Дивный Лес будоражил непривычными запахами и звуками, вызывая рассеянность и головную боль. Мощная сила яджу пронизывала его насквозь. Даже небо, изредка появлявшееся в просветах густых крон, удивляло странным сизо-багровым цветом. Жрец-наставник Ирвинус, с совершеннолетия обучавший Рунара управлению яджу, услышав его вопрос, лишь беспомощно развел руками, отведя глаза.
— Сархи — каннибалы, Ваше Высочество, — как и многие другие племена в Умшигтайских долинах, к примеру — те же йену, охраняющие Розаарде, — охотно ответил Главный егерь, однорукий Педр, жилистый крепкий, с быстрыми темными глазами. — Их колдуны проводят всяческие ритуалы, и упитанная снежноволосая девственница с бледной кожей — именно то, что они всегда выпрашивают перед участием в Отлове.
— Что с ней будут делать, — поинтересовался Лизард, и Рунара взбесило любопытство брата.
— Известно что, Ваше Высочество. Будут полгода откармливать, как гуся… и принесут в жертву ихнему идолу Плодородия, храфн его за ногу, — пояснил егерь.
— Это как? — Лизард привстал на стременах, с любопытством оглядывая тело бледнокожей порхи. Его возбуждение показалось Рунару болезненным. Перед отправлением на свой первый «ритуал отлова», Рунар волновался. Конечно, ему хотелось увидеть мифический древний лес, проявить смелость и сообразительность, чтобы потом рассказать о своем приключении Кьяре и увидеть восторг в ее глазах цвета солнечного камня. Однако ни на день он не желал оставлять ее одну, признаваясь себе, что боится за юную жену. Хотя, казалось бы, кто может принести вред законной супруге прионса? Никто, никогда! Но если это так, то куда пропадали некоторые женщины, с которыми он вступал в связь? И распутные девы из знати, и простые горожанки из Грайорде? Месяц-два пылких ласк, и женщина, с которой он проводил время, бесследно исчезала. То же самое случалось и с подружками его брата, который предпочитал в любви многообразие, вступая в отношения со всеми подряд, невзирая на пол и возраст. Невредимы оставались только хусры из лучших Веселых домов Верхнего города, которые Рунар, как и все молодые ноблесс, посещал с совершеннолетия «для полового здоровья и сброса избыточной энергии», по выражению его наставника Ирвинуса.
— Порху держат в тесной клетке, чтобы она как можно меньше двигалась. Обильно кормят, а когда она уже не хочет иль не может жрать, вставляют в горло трубку и пропихивают в желудок жирную перемолотую пищу — орехи, масло, вареное зерно. Когда девка разжиреет, как свиноматка… сархи ее зажарят.
Рунара затошнило. Он подобрался и резко спросил: — Ирвинус, до сих пор я не особо вникал в религиозные культы Лаара… Объясни, каким образом Орден Непорочных, возносящий почести Светлому Жизнедателю, поощряет связи с каннибалами, которые поклоняются идолам Канииба? Ведь именно за это жрецы Непорочных казнят гнилых урхуд, а сейчас мы сами везем невинную деву для жертвоприношения! Как это может быть, Ирвинус?