— Как это жениться? — Гуннар остолбенело смотрел на кузена.

***

Оба напряженно смотрели на дверь, за которой послышались тяжелые шаги и бряцанье оружия. Вскочили. Трехслойная, обитая железными пластинами, дверь медленно, без скрипа, открылась. В комнату, шурша плащом темно-красного шелка, медленно вошел король Готфрид, и просторное помещение, казалось, сразу стало меньше, заполнившись его высокой грузной фигурой.

Он молча смотрел на Гуннара темными злыми глазами. Лучи солнца, вынырнувшего из-за облака, плывущего за окном, упали на бороду короля, и Ларсу показалось, что весь его гнев сосредоточился в яростном сверкании рыжих волос. — Вы смертельно оскорбили прионсу, мою семью и весь Лаар, — густой голос был ледяным, как зимний ветер. Готфрид замолчал, сверля взглядом принца.

А он умеет держать паузу, — подумал Ларс. — Прямо обоссаться можно от страха… — наедине с собой и с кузеном он не стеснялся в выражениях.

— Я, владетель Лаара должен поступить с тобой, Гуннар, сын Магнуса, так, как поступают в нашей стране с насильниками. И с худородными, и с ноблесс. В благодарность за наше гостеприимство, ты повел себя с прионсой — наследницей великого рода Сарэй — как с грязной хусрой. Для преступника, обесчестившего наследницу трона, предусмотрена многодневная публичная казнь. Сначала раскаленными клещами ему вырывают важные мужские органы. Это неприятно. — Тяжелый, как камень, взгляд вперился в лицо Гуннара. — После чего насильника насаживают на вертел и запекают на медленном огне.

Король вещал о жутких подробностях не спеша, позволяя им проникнуться ужасом ожидаемого. Ларс ощутил, как кожа покрылась испариной, а мышцы напряглись, будто в ожидании удара. Только сейчас стало пронзительно очевидно, насколько они оба уязвимы, попав в сердце чужой страны, как в логово хищного зверя, — одни, без средств связи, и даже без собственной охраны. Ларс не мог отвести взгляд от темных глаз короля. Но как это ни странно, в панические мысли снова вклинилась еще одна — совершенно неуместная в этот напряженный момент, — все таки почему у дочери зеленые глаза, если у матери — светло-голубые, а у отца — черные, как маслины.

— И мне, как властителю Лаара и отцу обесчещенной дочери, плевать, что император Энрадда немедленно начнет войну. Крови будет много. Но, прошу заметить, — с обеих сторон. И не стоит особо рассчитывать на ваши продвинутые технологии — вспомните, как весело горели ваши дирижабли над нашими землями, пока мы не подписали с императором Магнусом договор о торговле и сотрудничестве…

Повисшую вязкую тишину, казалось, можно было резать ножом. Во рту пересохло. Ларс почувствовал, что рыжий колосс не блефует, но чего-то ждет… Может быть, ждет их возмущения, чтобы немедля дать знак охране приступить к выполнению кошмарной мести оскорбленного отца и короля. Нет, не это, не это… — мысли теснились в голове, мешая друг другу. Готфрид не заявился бы к ним сам, если бы действительно намеревался их казнить. Нет, похоже, Красный король хочет разрешить все случившееся к обоюдной выгоде, но ожидает, что нужный ему вариант будет предложен дерзким принцем Энрадда, напуганным до мокрых штанов. Да — надо предложить то, что поможет все решить мирным путем, выжить и вернутся в домой. И предложить как можно быстрее — ведь «промедление смерти подобно»…

Но Гуннар молчал, подавленный как словами Красного короля, так и своей виной, которую он не мог отрицать. И Ларс взял инициативу в свои руки. — Вы полностью правы, Ваше Величество. — Он поклонился, как было принято в Лааре. — И мы оба примем смерть со смирением, поскольку это справедливо. Но позвольте мне хотя бы частично оправдать поведение моего кузена…

Заметив едва заметный наклон головы короля и огонек заинтересованности в прищуренных глазах, он продолжил: — Принц Гуннар влюблен в прионсу Илайну, Ваше Величество. И взывая к вашему милосердию, я надеюсь, что вы примите во внимание его страсть к вашей дочери, страсть, которую по молодости он не сумел обуздать… И, быть может, Ваше Величество смягчит свой справедливый гнев.

Ларс настойчиво смотрел в глаза кузена, пытаясь внушить ему взглядом, что просить о пощаде и предлагать что-то в качестве откупного, должен он — наследный принц Энрадда. И до Гуннара, наконец, дошло. Он напрягся, как тетива взведенного арбалета. — Ваше Величество, мне нет прощения… — начал он, пытаясь сохранить самообладание и отгоняя жуткие картины, рождающиеся в голове. — Но если вы будете столь великодушны, что согласитесь на брак между мной и прионсой, это спасет честь Энрадда, станет драгоценным подарком для императора Магнуса, залогом великой дружбы между нашими землями и…

Готфрид резко ударил концом своего роскошного посоха о каменный пол, прервав Гуннара, и тот замолчал, напряженно глядя на неподвижную фигуру. Силен Красный король — умеет жути нагнать, — билась мысль в голове Ларса. Он изо всех сил надеялся, что Готфрид согласится на предложение принца, но… Пауза длилась минуту или две, которые показались вечностью.

— Свадьба через десять дней, — сообщил Готфрид, медленно роняя слова. — Императору Магнусу сообщат о радостном событии после того, как это событие состоится. В знаменательный день он узнает и о торжественной церемонии Супружеского соединения, и о том, что его наследник здоров и… счастлив.

Ларс выдохнул — пауза короля могла закончиться совсем другим решением.

— Мое решение вынужденное, как и срок свадьбы. Жрецы утверждают, что появились явные признаки того, что прионса зачала. Думаю, не стоит лишать моего внука отца.

Гуннар дернулся и застыл. Ларс тупо смотрел в спину Красного короля, открыв рот от неожиданного сообщения. Властитель Лаара развернулся и уже у двери, чуть повернув голову, добавил: — До свадьбы вы оба будете находиться в своих покоях. Готовиться к церемонии и думать о приятном.

***

— Какое зачатие? — Гуннар совсем не аристократично выругался. — Когда она успела — после одной ночи?

— Южанки весьма плодовиты, мой темпераментный кузен…

— Хорош, Ларс!

— Думаю, ее мать выдала желаемое за действительное, чтобы ускорить процесс замужества дочери… — уже без усмешки, заявил Ларс, — а то, что жрецы спустя всего несколько часов после близости разглядели беременность — это, конечно, полный бред!

— Что скажет отец? — схватился за голову Гуннар, ероша ежик светлых волос.

— Я был уверен, что Готфрид заставит нас ждать его решения не меньше суток, чтобы мы помучились в неведении… А он явно торопится, — задумчиво покачал головой Ларс.

— Они разрешат оповестить отца лишь в день свадьбы! — ты понимаешь? — прервал его рассуждения несчастный жених. Ларс механически кивал в ответ на вопли кузена.

— Я ощущаю себя беременной крестьянкой, которую насильно выдают замуж, — Гуннар впился зубами в яблоко, разорвав его наполовину.

— Образные фантазии, — хмыкнул Ларс, — проверь в штанах, вдруг и правда…

— Издеваешься… — Гуннар яростно хрустел яблоком.

— У тебя нет выбора… Это во-первых, а во-вторых, ты же сам сказал, что одурел от Илайны…

— Ну да, — нехотя кивнул принц. — И это тоже бесит! Бесит, что я, как школьник, не контролировал ситуацию…

— Судя по результатам вашего полуночного свидания, так и есть. Вероятно, тебя просто опоили, — ты же сам убедился, что их лекари знают толк в сильнодействующих зельях. Элмера Милостивая использовала древний как мир способ и просто «подложила» под тебя дочь, чтобы подстегнуть процесс замужества. Красный король наверняка в курсе, что тебе обещали в жены одну из дочерей властителя Ариании малхаза Мгер-Камари. Вот и подсуетился, чтобы предотвратить сближение Энрадда с Арианией. Все просто.

— Возможно, — нехотя признал Гуннар. — Но не лучше ли было сделать все, как положено — договориться спокойно, без угроз.

— Как положено — это долго. И никакой гарантии, что император Магнус согласится на этот брак. А с точки зрения лаарцев, лучше — это когда быстро и надежно… Ты якобы обесчестил принцессу под кровом гостеприимного Королевского дворца Розаарде! Ты нарушил все правила! А Красный король, кажется, относится к тому типу людей, которые считают, что уговоры и договоры — это хорошо, но уговоры с топором у члена — гораздо результативнее.

— Еще бы… Я и в страшном сне не мог представить, что меня заставят жениться… — Он с силой швырнул огрызок яблока в окно.

— А чего ты ждал? Если бы в Энрадде ты был бы, к примеру, фермером и обесчестил простолюдинку, ее папаша обженил бы тебя на следующий день, а мог бы и на вилы посадить…

— Я не фермер, кузен. Я наследник трона. — Гуннар выпрямился, упрямо сжав губы.

— Хорошо, что напомнил, — хмыкнул Ларс, — только это, похоже, ничего не меняет. И вообще — вполне возможно, что император уже задумывался о твоем браке с прионсой Лаара, вот и считай, что мы прибыли сюда с матримониальными целями…

— Хочешь подсластить горькую пилюлю?

— Само собой, кузен… Кстати, насчет дирижаблей Красный король был прав — наши научники и армейцы так и не смогли разобраться, какое оружие применяли лаарцы, чтобы сжигать наши суда над их территорией. И вообще, я понял, что в Энрадде ничего не знают о реальном могуществе Ордена Непорочных…

— Ты серьезно веришь в их колдовство, — усмехнулся Гуннар, — в эту самую яджу, о которой они постоянно упоминают?