Будто глотнув свежего ветра, усталый Пепел ускорил бег, дыша с присвистом, но мощно. А энраддский корабль уже нависал над ними тяжелым темным брюхом, под которым, обещая спасение и желанную свободу, стремительно разворачивалась узкая веревочная лестница, похожая на корабельный штормтрап. Вот она — совсем рядом, только руку протяни… Совсем некстати в память вдруг ворвался фрагмент Игры живцов, когда он с разбега прыгал, что есть сил, хватаясь за канат как можно выше, чтобы качнувшись, хоть немного пролететь над кровавым водяным полем…

Напрягаясь, привстал на стременах, вытянулся и словил деревянную балясину — ладони ожгло, но пальцы намертво вцепились в пойманный трап. Подтянул еще, чувствуя, как, натягиваясь, будто живая, бьется и дрожит лестница… Изо всех сил он тянул к себе сопротивляющийся штормтрап. — Давай — по спине, и цепляйся! — захрипел он, сумев перехватить следующую перекладину. Скосив глаза через плечо, увидел белое от страха и напряжения лицо Айви. Но девчонка не медлила — ухватилась за его шею, упершись коленками в круп лошади, затем, привстала, навалившись на него сзади, чтобы не сорваться на полном скаку. Бренн едва удерживал натянутый штормтрап, а она, тыча коленками в его спину, уже забралась ему на плечи, и схватившись за балясину, кошкой полезла выше.

Убедившись, что Айви держится, обхватив ногами и руками перекладины на трясущейся от натяжения лестнице, Бренн тут же отпустил поводья, резко свистнул и оттолкнулся от крупа Пепла. Насмерть перепуганный жеребец качнулся в сторону, и понесся налегке, сбросив двойную тяжесть… Потеряв опору под ногами, Бренн чудом не сорвался, но вбитые плетью навыки кортавида, сработали, и он повис на последней перекладине… Поздно! — колотилось в висках — тсаккурру нужен один прыжок, чтобы когтями сорвать его, болтающегося на нижней балясине, или с налета оторвать башку.

Надо немедленно развернуться лицом к двум уродам — человеку и зверю! Но хватит ли времени и сил остановить прионса, с детства практикующего яджу, и тварь из Дивного леса, впитавшего его темную дикую силу. Мысли не мешали ему действовать, — они вихрем проскочили в тот миг, когда, крутанувшись вокруг дрожащей лестницы, он впился взглядом в надвигающегося врага. В ушах зазвенела натянутая струна, из нутра горячей волной поднималась яджу, глаза наполнились жаром. Прыжок, еще… Тсаккур прыгнул, целясь в человека, который как сочная приманка, дразнил его, болтаясь на веревке…

Звон в голове усилился до предела. И зверь вместе с седоком вдруг вытянулся в воздухе, затрясся и… завис в прыжке с раскрытой оскаленной пастью. Бренн смотрел на выпущенные мощные когти, вязкие нити слюны, свисающие с бугристого языка, и перекошенное злобой красивое лицо Лизарда, застывшего в седле. В глазах прионса лопались сосуды, и блеклая голубизна радужки подернулась кровавой пеленой, кожа багровела… синие вены червями ползли по лицу и раздувающейся шее…

Лизард — потомок пресветлой Маф, владеющий яджу по праву крови, тужился изо всех сил, пытаясь выбросить яджу и вырваться из кокона сгустившегося времени. Бренн видел, как черная сила брызжет из его рта и глаз грязными бурыми струями. Он даже чуял смрад тухлой рыбы — да дядюшка-то, похоже, самый настоящий гнилой урод! Урхуд!

Острая вспышка боли в голове. Он дернулся, как от удара, из носа хлынуло теплое. Кровь. Не ожидал? — зазвучал внутри злобно-ехидный голос, — ну и болван же ты, приемыш кузнеца, — решил, что справишься с Белым принцем также легко, как с гнусавым Джоком? Сил едва хватает, чтобы держать напряженным взглядом зависшего в воздухе хищника — тулово тсаккура крупно дрожит, как и тело Лизарда, который вот-вот прорвет невидимые путы яджу. Слюни из пасти тсаккура уже не тянутся, а текут, шерсть встает дыбом, а силы Бренна уже на исходе… Не отрывая воспаленных глаз от врага, с трудом двигаясь в еще вязком потоке времени, он хватается за следующий трап. Выше, как можно выше… пока еще не разорваны цепи, сковывающие силы дядюшки Лизарда!

Глаза прионса вспыхивают черным пламенем, — звенящая струна в голове Бренна с визгом лопается, и зловонное яджу, преодолев все барьеры, бьет наотмашь… Толчок — и холодная, яростная, как ураганный ветер, струя времени едва не срывает его со спасительного штормтрапа. Резко подбросило, развернуло, и он вытянулся вдоль поверхности земли, как трепыхающийся на ветру лист дерева. Но пальцы намертво вцепились в перекладину…

Вырвавшийся на волю разъяренный хищник стремительно завершал прыжок, нацеливаясь сорвать с веревки кусок мяса. Смрад ударил в ноздри, острая боль ожгла бок — мощные когти, дернув, разодрали рубаху вместе с кожей… Всего лишь кожу! — ликовал Бренн, не обращая внимания на боль и хлещущую кровь… Все решили мгновения. Твари не хватило всего чуть, чтобы вбить когти ему в спину. Если бы он так и висел на перекладине, а не «взлетел» вместе с лестницей, — с ним было бы уже покончено. Но сгустившись вокруг Белого всадника время, задержало движение тсаккура, подарив Бренну несколько секунд, чтобы подняться немного выше…

Оглянувшись через плечо, увидел то, что надеялся увидеть, — от резкого толчка Лизарда вышвырнуло из седла, и он кувырком полетел вниз в своем развевающемся белом плаще… Рядом с ним тяжело грохнулся хищник, скулящий от боли и разочарования. Голова кружилась, мышцы дрожали, но Бренн, скаля зубы, смотрел вниз, где ревел тсаккур и ворочался прионс, изгваздав в пыли свой белый камзол и плащ. Везет же гнилым уродам — даже не поломался…

Закинув голову, Белый принц не отрывал бледных глаз от лица племянника, и Бренн остро чувствовал этот невыносимый сверлящий взгляд… Не стерпев, он харкнул кровью на доброго дядюшку, с восторгом и ужасом глядя на удаляющуюся землю.

***

— Я не видел тебя почти целую неделю, брат… — Ларс хмуро смотрел на Гуннара и ему не нравилось то, что он видел. Синие тени под глазами, ввалившиеся щеки, покрытые светлой щетиной… а ведь принц никогда не позволял себе такой небрежности, как двухдневное игнорирование бритвы… — Такое впечатление, что тебя загнали, как жеребца…

Глава 24. Большие надежды

Глава 24. Большие надежды

— Загнали, как жеребца… — хмыкнул Гуннар.

— Что — так тяжелы брачные ночи? — выдавил из себя сочувственную фразу Ларс. Он спрашивал, но на самом деле, ему не хотелось ничего знать об этих ночах…

— Даже не знаю, как….

— И не надо, — пожал плечами Ларс. — Незачем тебе напрягаться. Так, с ночей переведем разговор на дни. Если честно, меня бесит и настораживает тот факт, что мы с тобой почти не видимся… Это выглядит нарочито, и я подозреваю, что все делается специально, как на празднестве в честь твоего бракосочетания, когда меня усадили отдельно…

— Но я постоянно с прионсой…

— И днем тоже?

— Ннет… — как-то не слишком уверенно ответил принц, помотав головой, будто пытаясь рассеять туман вокруг себя. — Ты знаешь, днем я, похоже, высыпался… Наверное. После неумеренного употребления вина и любви, у меня в башке все перепуталось, кузен…

— Вот-вот, я об этом и говорю. А еще я ни разу за эти дни не встречался ни с Элмерой, ни с советником Оллардом, который ранее весьма охотно беседовал со мной, ни даже с секретарем… Куда все подевались, Гуннар?

— Ну, здесь нет никаких тайн, брат. Королева, говорят, приболела после ритуала исцеления слепого и безногой… Надорвалась, похоже… Хотя, если честно, я плохо помню и ритуал в Храме, и даже торжественный ужин в нашу честь… А рэй Оллард — я слышал, в тот же день по велению Готфрида направился в Арианию с какой-то миссией…

— Надорвалась, значит… Ладно, пусть так. — Ларс потянулся, не решаясь рассказать Гуннару правду. — Жду не дождусь, когда вернемся в Энрадд. Кажется, что именно там, я наконец, смогу осознать все, что с нами произошло за последние недели… От нечего делать я тут порылся в Королевской библиотеке и узнал много интересного об истории Лаара. И на базе обильной информации у меня даже появились некоторые идеи… Странные дела творятся в Лааре, Гуннар. И давно.

Принц закурил, откинувшись в кресле, и закинув длинные ноги на бархатный пуф, прищурился, довольно улыбаясь. — Ты знаешь, Ларс, пожалуй, только с тобой я могу, наконец, расслабиться за эти суматошные дни. Странно — но с любимой женой я постоянно нахожусь в крайнем напряжении. Только сейчас это понял. Давай, расскажи мне про эту удивительную страну…

— Удивииительную — это дааа! Лаар представляется мне огромным гнойником флегмоной, который никак не лопнет. Или, скорее, раковой опухолью — дающей метастазы…

— Да? И какая разница? — рассеянно улыбнулся Гуннар.

— Нарыв назревает и прорывается, а рак расползается по здоровым тканям, захватывая новые территории…

— Не слишком точное сравнение — Лаар практически не ведет войн… — поймал его на противоречии Гуннар.

— Ты прав — лет пятьсот не ведет. Поскольку к началу Эпохи Рассвета все ближайшие земли по западному побережью Лютого океана, равно как на востоке и юго-западе уже были завоеваны королем Чарлагом, который свихнулся, считая себя Великим чародеем. Его правление ознаменовалось горами трупов, в основном — принесенных в жертву каким-то там Кровавым Богам, а также — полным подчинением соседних земель и островов. Но не это меня увлекло. Я не знаю ни одной страны, чтобы в ее историческом прошлом не было восстаний, переворотов и прочее-прочее…