Никогда.

Подъездная аллея поместья уже была завалена снегом, и восточная башня едва проглядывалась сквозь метель. В такую погоду хотелось прыгнуть в теплую постель с парой-тройкой шерстяных пледов, пить горячий какао и спать крепким сном. Но подобное для меня было непозволительной роскошью: практически все ночи я проводила в библиотеке в поисках любого упоминания о символах главных родов Эленейроса, а досыпала уже в перерыве между обедом и ужином.

Я незаметно прошмыгнула в свою комнату, сбросила с себя тяжелую сумку, приняла горячую ванну, съела пару булочек, заботливо оставленных Анитой, а когда Гоэль начал просыпаться, спустилась к завтраку.

Стоило всей чете Тернеров усесться за широкий стол, как в дверях возник лакей в форменной синей ливрее.

— Пресса, господа.

Ванесса с Патрисией возбужденно зашептались.

— Ну же, — нетерпеливо сказала Ванесса, протянув руку, — давай сюда.

Я тоже взяла газету и развернула вырезку. Отец, названная матушка и Патрисия охнули, стоило им увидеть огромную фотографию, красующуюся на главной странице.

Еженедельный Вестник

Дорогие поданные Эленейроса, спешим сообщить вам поистине скандальную новость! Фавориткой нашего прекрасного принца Себастьяна Кайдзена оказалась не кто иная, как госпожа Ария Тернер!

Та самая старшая из сестер, имевшая весьма прескверную репутацию, блистала своей красотой и изяществом на Зимнем Балу замка Арундел, успев подарить первый танец второму холостяку Королевства — виконту Дорео.

Не будем спорить о том, что нашей любимицей является герцогиня Фессалия Хэмилтон, которая, мы уверены, не нуждается в представлении. Нам неоднократно доводилось слышать, что принц Себастьян увлечен этой именитой иностранной герцогиней. Эта парочка знакома друг с другом с детства. И учитывая, что девушка является наследницей одного из великих родов Шаттергарда, мы не удивимся, если наш дорогой принц выберет леди Фессалию в качестве невесты.

Однако кто мы такие, чтобы спорить с выбором принца?

Так в чем же успех госпожи Арии Тернер?

Я чувствовала на себе пристальный взгляд названной матушки. Нахмурившись, избегая ее взгляда, я посмотрела на следующий заголовок.

Вероятно, психологическая травма прошлого принуждала Арию совершать немыслимо гнусные поступки. Но разве людям не полагается давать второй шанс? Особенно таким хорошеньким?

Наша морская принцесса (прозвище леди получила из-за прелестного синего платья, напоминающего бушующие волны океана) источала аристократизм и немыслимую печаль, вызывая жалость у каждого, кто столкнется с ее зеленым взглядом, наполненным слезами.

— Никакими слезами мои глаза не наполнялись, — возмутилась я вслух. На меня совершенно неприличным образом цыкнула вся чета Тернеров. Глубоко вздохнув, я вернулась к чтению.

Наш замечательный и воистину добрый принц едва ли смог пройти стороной это печальное зрелище. В конце концов, какой мужчина сможет устоять перед женскими слезами?

Прикосновения морской принцессы к Себастьяну Кайдзену были неуместными и крайне интимными. Мы имели удовольствие наблюдать, как леди Ария прижималась к сильной груди принца и глубоко вздыхала, дабы привлечь внимание к своему открытому декольте.

— Мое декольте было вполне себе уместным!

На меня вновь цыкнули.

Леди чувствовала, как ее шансы на счастливую королевскую жизнь тают на глазах, поэтому она применила возмутительный жест и заставила принца мазнуть губами по ее красненьким ушкам, что сверкали и горели ярче любых свечей на Зимнем Балу. И прием сработал!

После окончания шаттергардского вальса, Себастьян Кайдзен целиком и полностью попался на уловки соблазнительницы и еще долго сжимал леди в объятьях на глазах у всех присутствующих в замке Арундел!

Учитесь дамы!

Кажется, госпожа Ария Тернер научила всех нас, что значит брать счастье в свои руки. Или же не брать, а захватывать, как самый жестокий и непримиримый из завоевателей мужских сердец.

Я по-настоящему разозлилась.

Откуда, скажите на милость, они это взяли? Как они могли только выдумать подобную ересь, выставляя меня жалкой соблазнительницей, берущей в охапку белого и пушистого принца. Я тут же больно прикусила губу, вспомнив светло-серые глаза, словно дожливое небо. Не удивлюсь, если это его рук дело.

— Ни одного слова обо мне, матушка, — грустно обмолвилась Патрисия, жадно разглядывая нашу с принцом фотографию. Ту самую, где он целует меня в ушко.

— Вам стоит радоваться, — мрачно отозвалась я, — кто знает, что в этой газете еще могли выдумать.

Я заметила, как Ванесса щелкнула зубами и одним махом выпила бокал вина, оставляя отпечатки красной помады на стекле.

— Очаровательно ядовитая газетенка, — сверкнул глазами отец. — Не расстраивайся, Ария. Помнится, как-то давно мне досталась характеристика пьяный маразматик. Подобные сплетни быстро забываются. Особенно, когда появляются другие.

Что-то мне подсказывает, что подобное едва ли быстро забудется. Интересно, весь следующий выпуск Еженедельного Вестника тоже целиком и полностью будет посвящен моей скромной персоне?

Я со стоном уронила лицо в ладони. Святое небо, не дай бог это увидит герцог Блеймонд…

Тем временем то ли от выпитого за завтраком алкоголя, то ли от обыкновенной злости лицо Ванессы начало стремительно краснеть. Но не успела названная матушка произнести хоть слово, двери в большой обеденный зал распахнулись. Я обернулась, моргая от яркого солнечного света, льющегося из высоких окон. К нам пожаловал господин обер-камердинер, дрожа, словно осиновый лист на ветру.

— К нам пожаловал гость, ваша светлость, — как-то по деловому произнес господин Ватс.

— В такой ранний чай и без предупреждения? — удивился эрцгерцог Тернер. — И кто, позвольте спросить, является сей невоспитанной персоной?

Господин обер-камердинер сглотнул и, смотря почему-то исключительно на меня, проговорил:

— Его высочество — принц Себастьян Кайдзен.

Глава 2 — Отменный кофе

Глава 2 — Отменный кофе

Мне ведь просто послышалось, верно?

Все уставились на меня. И тут нахлынули воспоминания с Зимнего Бала.

Ты принадлежишь мне, звездочка…

А после разговор с герцогом Блеймондом, не помню, как оказалась дома и сняла с себя огромное платье, но после я плакала. Долго.

Отправившись в постель, я заперла дверь и рыдала в подушку, потому что не могла сдержаться и не хотела, чтобы меня услышали.

Я ненавидела Киллиана. Ненавидела его гнусные слова, безумную уверенность в своей правоте, запах табака и мыла. Ненавидела, как пыталась оправдать его несмотря ни на что, хоть и знала наверняка, какие посылы им руководят. Я знала, что он собирается сделать, и все равно скучала по нему. Мне было противно, что я скучала по нему.

Я до сих пор вглядывалась во всех незнакомцев, желая увидеть знакомые черты, которые мне нравились и не подозревала, что разрушаю себя. Мне жутко хотелось оказаться в его объятьях, дотронуться до холодной идеальной кожи, белых волос, почувствовать себя защищенной в объятиях монстра, который все разрушит.