— Осмотритесь вокруг. Уже приметили себе невесту?

— Занимательная формулировка. Это ревность? — Киллиан усмехнулся, провокационно сжав мою талию. — Кажется, еще недавно кто-то хотел брака с бастардом Блеймондом, заключив договор с главной дворцовой интриганкой. А теперь вот предъявляет мне претензии.

Ну конечно он все знал. Он всегда все знает.

— Ария, прошу тебя, не делай такое лицо.

Я молчала, продолжая рассматривать золотые пуговицы роскошного камзола, не желая смотреть на Киллиана. Знала, что тот может убедить меня в чем-угодно, но сейчас я была не состоянии разобраться в собственных противоречивых чувствах.

— Посмотри на меня, — попросил Киллиан, но я упрямо молчала, в отместку сжимая его ладонь и едва борясь с собой, чтобы не наступить ему на ногу. — Звездочка моя, не очень умно меня игнорировать. Раз уж на то пошло, то мы должны обсудить все как взрослые люди.

— Можете начинать говорить, — безопеляционно заявила я, не в силах контролировать свою злость.

Киллиан долго смотрел на меня, но в конце концов тяжело вздохнул и произнес:

— Я надеялся, что у меня впереди еще год, но раз ты хочешь…

— Хочу, — получилось чересчур резко.

Киллиан смягчился, его взгляд потеплел. Он даже начал улыбаться:

— Какая же ты упертая, — прошептал он мне в ухо, мазнув губами, пуская мурашки по коже. — Мне тоже иногда так хочется…

Я тяжело дышала, не имея возможности буквально даже отвернуться. Он видел каждую метаморфозу на моем лице в том числе и то, как стремительно запылали мои щеки. Маг не уточняет, чего ему хочется, наверняка всякого разного — я не имела ни малейшего желания вдаваться в подробности.

— Ты и сама знаешь: я восхищаюсь твоим пылким и неуступчивым характером, — продолжал горячо шептать он, опускаясь губами к щеке. И все пространство вокруг нас сжалось, будто мы и не танцевали на балу среди тысячи людей. — Ты совсем маленькая, такая чистая… недотрога. Но иногда я так хочу… — выдыхает уже в висок. — Тебя.

И беспрепятственно целует чувствительное местечко возле уха, заставляя меня вздрогнуть.

— На нас все смотрят! — возмущенно проговорила я, нахмурив брови и надеясь воззвать Киллиана… Себастьяна к совести.

Впрочем, напрасно. Мужчина насмешливо ответил:

— Мне приказать им отвернуться?

Он же просто шутит, верно? Он бы не смог заставить самых важных персон Эленейроса отвернуться ради одного моего “да”.

— Киллиан!

— Ария, — тепло улыбнулся Киллиан. — Давай обсудим все наедине. И не разбрасывайся моим именем направо и налево. Им может пользоваться лишь ограниченный круг моих близких людей, включая тебя. И я бы хотел, чтобы все так и оставалось.

Во рту моментально пересохло, когда в мыслях как назло всплыли картинки, к чему может привести это его “наедине”.

— Ну же звездочка… Не вредничай, — попросил мужчина, вновь мазнув губами по щеке. Я устало прикрыла глаза, слыша, как бешено колотится мое глупое сердце.

— Для вас это все шутки?

— Нет. Просто ты такая милая, когда злишься. Я не смог удержаться, — он улыбался, как мальчишка, заставляя тепло быстрее распространяться по моему телу. Как же черт возьми хотелось его… ударить!

— Какой вы настоящий? Как это возможно?

— У многих магов есть прирожденный дар. Склонность к иллюзиям — мой. И ты видела меня настоящего, Ария. В Межлесье.

Это не должно было заставить кровь в моих жилах бурлить сильнее. Это не должно было заставить чувствовать меня особенной.

— Почему я вижу свой подарок на шее у твоей сестры?

Я проигнорировала его вопрос и задала свой:

— Почему вы заметили это только сейчас? Вы подходили к ней, стояли близко, разговаривали. Так почему именно сейчас?

— А до твоей прелестной головки не могла дойти мысль, что я не могу смотреть ни на кого другого, когда ты находишься рядом? — спросил мужчина совершенно серьезно.

Я нахмурилась.

— Так, что с подвеской, звездочка?

Я видела, какой взгляд маг кинул на Патрисию, и даже мне стало страшно… действительно страшно за ее жизнь. И хоть я недолюбливала как сестру, так и ее ядовитую мать, я не желала им смерти. А маг… От него можно было ожидать чего угодно.

— Разве я не могу распоряжаться своими подарками? — спросила я строго.

— Конечно можешь, душа моя. Только вот какой вопрос… — По телу пробежались мурашки от его холодного голоса: — Если ты сама отдала ее, тогда я не буду злиться. Но в ином случае…

Глаза Киллиана опасно сверкнули.

— Я сама со всем разберусь, — упрямо проговорила я.

— Я не сомневаюсь, Ария, — усмехнулся мужчина. — Но меня пугают последствия. Я вот никак не могу уложить у себя в голове, почему именно Блеймонд?

— Это мое решение.

Возможно, я действительно задела что-то в Киллиане, тот на одну короткую секунду поморщился, едва заметно, губы дернулись.

— Конечно, твое. Ни один нормальный человек до такого не додумался бы, — в его голосе сталь. — Попроси ты, я бы мог сделать тебя королевой, а ты выбираешь быть костью для проклятого пса.

Попроси ты, я бы мог сделать тебя королевой.

Я горько улыбнулась. Ага, как же. С моей репутацией это едва представляется возможным. После кровавой распри ему понадобится образ ангела, чтобы дать народу надежду на счастливое будущее. Я знала это наверняка и уверена, что Киллиан был того же мнения. По этой причине он выбрал Патрисию в качестве жены. И выберет.

Киллиан начал усиленно гладить большим пальцем тонкую кожу моего запястья, видно, что теперь уже из-за всех сил борясь с самим с собой. В конце концов, он тяжело вздохнул.

— Ария… Давай закончим эти бессмысленные препирания. Извини, ты не должна была узнать все таким образом. Я допустил ошибку из-за собственной несдержанности.

— То есть вы планировали продолжать врать мне дальше? — ощетинилась я. — Повеселились у фонтана?

Киллиан держал так крепко, словно я вот-вот испарюсь, даже прижался лицом к моим волосам, пуская гулять в них поцелуй.

— Перестань, звездочка, — успокаивающе прошептал он. — Я просто хотел тебя увидеть.

Это “просто” как ножом по сердцу.

— Вы могли сказать об этом раньше, — я шмыгнула носом, но гордость была все еще при мне. Даже в тот момент, когда губы Киллиана поцеловали мои волосы, я почти не вздрогнула.

Музыка издала последний аккорд. Пары закончили танцевать, но Киллиан не спешил отпускать меня из своих удушающих объятий.

Те же самые холодные пальцы, которые нежно касались моих волос в Межлесье, вновь коснулись локонов, заботливо уложенных мадам Тандури, перекинули их на бок, а затем надели ту самую подвеску мне на шею. Как он?..

— Откажись от идеи замужества с герцогом Блеймондом, Ария.

Он не объяснял причины. И уж тем более не признавался мне в чувствах или предлагал брак. Киллиан продолжал вести игру известную лишь ему.

Визг и скрип автомобильных тормозов… Яркий свет…

Это было моим последним воспоминанием.

Поэтому если мне повезло выжить. Если мне дали шанс жить. Хоть и в другом теле, в другом мире… я ни за что не упущу его.

Возможно я совершаю ошибку. Возможно даже непоправимую. Но что-то во мне кричало, что я делаю правильный выбор.

— Нет.

Лицо Киллиана помрачнело.

— Ты действительно этого хочешь? — спросил он серьезно, взяв меня за плечи и заглядывая в глаза. На миг мне показалось, что я снова вижу светло-серую радужку, но в следующую секунду я продолжила тонуть в темноте.

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как разбивается сердце. Как у меня спирает дыхание и я начинаю задыхаться. — Да. Я хочу этого.

А затем… тишина. Оглушающая.

По сверкающему ледяному замку Арундел прокатилась волна тишины.

Я оторвала взгляд от Себастьяна. Все смотрели на высокого темноволосого мужчину, стоящего в возвышении главной лестницы, одетого в темно-синий комзол.

Он скользил взглядом по толпе с видом человека, обладающего властью: плечи расправлены, голова высоко поднята, излишне строгое и суровое выражение лица. И аура. Подавляющая аура, что была сравнима с силой Себастьяна Киллиана Кайдзена. Мага, в которого я по глупости безоговорочно влюбилась. Монстра, который безжалостно убьет всех аристократов… в том числе и меня.

Тем временем господин Лоуренс торжественно провозгласил:

— Герцог Равеллиан Блеймонд!

Эпилог

Эпилог

Середина декабря

Роттердам. Империя Шаттергард

— Все идет, как планировалось?

— Увидим в самое ближайшее время, — ответил второй собеседник довольно.

— Но я сомневаюсь, что он перейдет черту.

— Многие говорят, что доброта — это слабость. И лишь немногие знают, почему именно, моя дорогая. Доброта предсказуема. Поэтому я знаю исход… Она превратит его в монстра, будьте уверены.

— А любовь?

На лице человека появилась усмешка, а затем он как-то грустно улыбнулся, вспоминая о чем-то своем.

— То, что мы любим, нас и убивает.

Конец первой книги