— Почему бы вам не помолиться Волчице, миледи? — сказал он с пугающей тяжестью. — Если эта женщина ехала к ней в надежде на милость и с полным доверием, Мать Волков может услышать просьбу.

— Молиться вольфгардской богине? — еще более растерянно возмутилась Ло. — Мне? Дорвенантке? Магичке? То есть… уже нет, но…

— Вы смешали кровь с ее прямым потомком, — невозмутимо напомнил Рольфсон. — Уж если она и может услышать кого-то на этой земле, то как раз вас.

Отвернувшись, он подошел к костру и поправил прут с мясом. Онемев от вспыхнувших в ней чувств, Ло молча поглядела в широкую спину этого невозможного человека. А на площадку перед хижиной въезжали первые всадники. Сержант Малкольм, сторожевой башней возвышающийся над рослым жеребцом, солдаты и наконец Лестер. Донельзя озабоченный, даже мрачный, и это так не вязалось с обычно приветливым лекарем, что у Ло екнуло сердце притихшим было ужасом.

* * *

— В городе серая гниль, — начал Лестер с самого главного. — Гонец сказал, пока больных дюжина, но будут еще, конечно. На их счастье, к мэтру Вайленду как раз приехали двое адептов на практику, и сам мэтр еще крепок. Тибальд закрыл крепость и вывесил карантинный флаг. У нас пока все чисто. А здесь что?

— Здесь — вот, — кивнул Эйнар в сторону мертвой вдовы. — И в хижине женщина с ребенком. Те самые, что искали. И… Лестер, она туда вошла. Моя жена…

— Баргот побери, — высказался обычно сдержанный целитель. — А это что за красавчик? Ну-ка, ну-ка…

На взгляд Эйнара, с бывшим гарвийским старостой как раз все было ясно, но Лестер так не считал. Натянув пару перчаток из тонкой кожи, он расстегнул на покойнике куртку, задрал испачканную кровью рубаху и мрачно подтвердил:

— Гниль. Смотри, пятна.

Эйнар пригляделся. Серая сыпь на груди и животе выглядела безобидно, но лекарю виднее. Вот оно что. Если горец знал, что обречен, терять ему было нечего. Паршиво… И следовало осмотреть всю деревню, но куда больше Эйнар беспокоился за тех, кто в хижине. Больная и ее ребенок притихли, а леди возилась у очага, пытаясь развести огонь. Что там пытаться-то — сухие деревяшки должны были вспыхнуть как трут, но, видно, управляться с обычным огнем леди не умела. У Эйнара руки чесались помочь, но он сдержался.

Мельком глянув на вдову, Лестер вошел в хижину, а к Эйнару подошел Малкольм. Мимоходом покосился на трупы, но расспрашивать не стал: раз капитан кого-то убил, значит, так надо. Малкольм вообще не любил говорить, отчего многие считали Верзилу глуповатым. Но не те, кто знал его так же долго, нак Эйнар.

— Возьмешь Дика, Мартина и Оуэна, пройдешь по деревне, — сказал Эйнар, не сводя глаз с хижины. — Найдите дом этого поганца, пусть Лестер посмотрит людей. А потом узнайте, кто таков и откуда. Сдается мне, это из тех перевальных молодчик. И велите местным притащить дров. Чем быстрее сожжем падаль, тем лучше.