– Ты пытаешься меня отвлечь? – спросила девушка, снимая перчатки и бросая их на пол.

Глубокий раскатистый смех Ангела смерти вызвал жар внизу живота. Кровь закипела от желания, когда он спросил:

– А это работает?

– Даже очень. – Сигна провела ладонью по его руке, наблюдая, как тени тают под ее пальцами и обнажают кожу. Волосы, белые, как кость, и фигуру, высокую, как ива, и широкую, как дуб. Глаза, темные, как галактики, которые сияли, когда смотрели на нее с тем же голодом, который пульсировал глубоко в ее теле. – Но не настолько, чтобы удержать меня от вопроса. Какой была твоя жизнь до нашей встречи. Я хочу знать все, Ангел смерти. Хорошее и плохое.

Повисшее между ними молчание казалось бесконечным, только ветка резко и пронзительно скребла по стеклу на осеннем ветру.

– Что бы ты подумала, обнаружив, что плохое перевешивает хорошее? – прошептал Ангел смерти.

Сигна попыталась запечатлеть в памяти нежность его прикосновений на коже, наслаждаясь ими, пока могла.

– Я бы решила, что все это сделало тебя тем мужчиной, который стоит передо мной сегодня. И он мне очень нравится.

Ангел смерти обхватил ее за талию, пальцы зарылись в складки ее платья.

– Как так получается, что ты всегда находишь правильные слова?

Растворяясь в нем, она рассмеялась.

– Кажется, я припоминаю, что несколько месяцев назад ты обвинял меня в обратном. Или ты уже забыл?

– Я не смог бы забыть твой острый язычок, даже если бы захотел, Пташка. И я расскажу тебе все, что ты хочешь узнать. Но сначала давай кое-что наверстаем.

Ангел смерти положил руки на бедра Сигны, а его тень пронеслась у нее за спиной, разбросав шашки по полу, когда он уложил ее на стол, на котором они с Элайджей играли несколько месяцев назад. У Сигны мелькнула забавная мысль о том, как сильно она тогда ненавидела Смерть. И вот пару месяцев спустя она обхватывает его ногами и страстно целует. Девушка ощущала вкус его губ и хотела, чтобы они ее поглотили. Сигна продолжала крепко прижиматься к нему, и когда они насытились друг другом на столе, то перешли в кресло, где он навис над ней, поставив колено между ее ног.

Губы Ангела смерти ласкали ее шею, ключицы, нежную плоть чуть выше корсета.

– Я думал о тебе каждый день. – Его голос был стремительным потоком, затягивающим в глубины течения, поглощая ее целиком. – Представлял это, и другие способы, которыми мог бы искупить перед тобой свое отсутствие.

Не существовало слов, чтобы описать, какие чувства вызывали его прикосновения. Однажды, когда она состарится и ее человеческая жизнь подойдет к концу, холод позовет ее и больше не отпустит. Сигна не стремилась к этому, но и не боялась. Она научилась ценить холод, сковавший ее вены, упиваться его силой, потому что это было частью ее жизни. Частью той, кем ей суждено было стать. И тогда она притянула Ангела смерти ближе, положив его руки на шнуровку корсета.

Но вместо того, чтобы отпустить его руки, Сигна замерла, осознав, что кушетка, на которой они лежали, та самая, с которой Блайт и Перси наблюдали за первыми уроками этикета Сигны. Ее взгляд метнулся к толстому персидскому ковру, о который она споткнулась, когда Перси учил ее танцевать. И Сигна отпрянула, схватившись за грудь, когда на нее нахлынули воспоминания последней встречи с кузеном – в горящем саду, когда тот стал пищей голодного адского пса.

– Сигна? – Погруженная в воспоминания, Сигна едва расслышала зов жнеца. Она не жалела о своем решении; если бы девушка поступила иначе, Блайт была бы мертва. И все же она не могла забыть смех Перси. Не могла стереть из памяти его улыбку и его нос, который краснел всякий раз, когда они отправлялись гулять в снегопад.

– Здесь я училась танцевать. – Сигна вцепилась в подушку, ногти царапали ткань. – Перси мне помогал.

Этого было достаточно, чтобы Ангел все понял и обнял ее за плечи. Сигна устроилась между его бедер, прижавшись к приятной прохладе груди.

– Ты не виновата в том, что случилось с твоим братом.

Она была благодарна за эти слова, но это была неправда.

– У меня был выбор, – прошептала девушка, – и я его сделала.

Когда он положил подбородок ей на голову, Сигна почувствовала тихое гудение Ангела смерти раньше, чем услышала его.

– Хочешь сказать, что будь у тебя второй шанс, ты выбрала бы дугой путь?

Она бы этого не сделала, и это пугало ее больше всего на свете. Она не спала по ночам не из-за того, что обменяла жизнь Перси на жизнь Блайт, а из-за того, что могла бы сделать это снова. Она по-настоящему полюбила Перси, но слишком легко позволила ему умереть. Возможно, в ней уже было больше от жнеца, чем она признавала.

– Я не буду лгать и говорить, что это легко. – Прикосновение Ангела смерти было нежным, одна рука обвилась вокруг ее талии, когда она положила голову ему на плечо. – Вероятно, я поступил неправильно, поставив тебя перед выбором, но иного пути просто не было. Я не хотел, чтобы ты потеряла обоих.

– Ты не можешь защитить меня от себя самой. – Когда девушка произнесла это, то осознала смысл сказанных слов. Сигна смирилась с темной силой внутри себя и уже не сможет избавиться от этого шепота, того, с которым она выросла, который заставил ее поверить, что с ней что-то не так.

Когда кто-то вежливо кашлянул в дверях, Сигна вырвалась из объятий Ангела смерти и обернулась, чтобы посмотреть, кто так бесшумно открыл дверь и вошел в комнату. К счастью, та осталась закрытой; с порога на них смотрел дух лорда Уэйкфилда.

– Неудивительно, что ты не интересовалась моим сыном. – Он сложил руки за спиной, не потрудившись скрыть осуждение в голосе и оценивающий взгляд прищуренных глаз, а затем обратился к Смерти. – Как бы я ни старался не думать о грядущем, кажется, меня все равно тянет к тебе.

Ангел смерти протянул герцогу руку.

– Это хорошо. Значит, ты готов присоединиться ко мне и оставить позади это место.

Герцог не двинулся, спросив вместо этого:

– Уходить больно?

Дружелюбная улыбка Смерти была ослепительным зрелищем.

– Вовсе нет.

Сердце Сигны растаяло от такой нежности в его голосе, и она была рада, что минувшие столетия не ожесточили его. Герцог разжал кулаки, и потянулся к Ангелу смерти только для того, чтобы остановиться за мгновение до того, как их руки соприкоснулись.

– Моему сыну придется взять на себя мои обязанности, – сказал лорд Уэйкфилд, слова вырвались у него сами собой. – Я не уверен, что подготовил его.

Ангел смерти снова протянул руку.

– Ты исполнил свое предназначение. С твоим сыном все будет хорошо.

– Но у герцога много сложных задач, – возразил он. – Возможно, мне следует остаться и присмотреть за ним. Он не успокоится, пока не найдет моего убийцу.

– Я знаю, – вмешалась Сигна. Учитывая, что последний дух, с которым она была рядом, вселился в нее, девушка боролась с отчаянным порывом сбежать, когда внимание лорда Уэйкфилда переключилось на нее. Хотя Сигна не очень хорошо знала Эверетта, она видела его лицо, когда тот обнимал своего отца. – Я уверена, вы правы насчет Эверетта, и я твердо намерена помочь ему в поисках убийцы, милорд. – Хотела Сигна или нет, но Рок судьбы распорядился так, что это стало ее задачей.

Герцогу потребовалось время, чтобы прекратить возражать и склонить голову. Его взгляд упал на руку Ангела смерти, и на этот раз он принял ее.

– Позаботься о нем. – Голос лорда Уэйкфилда дрогнул, когда тени сомкнулись вокруг него. Но прежде, чем они ушли, Ангел смерти бросил на Сигну последний взгляд.

– Я не знаю, когда и как, – сказал он, и слова прозвучали у нее в голове почти шепотом, – но скоро я найду способ вернуться к тебе.

Сигна заставила себя улыбнуться, жалея, что не может легко поверить в эти слова. Сомнения и одиночество должны были остаться в прошлом, но когда тени поглотили Ангела смерти и герцога, она поняла, что, возможно, это только начало.

Когда легкие снова наполнились кислородом, Сигна поправила юбки и натянула перчатки. Но в тот момент, когда она двинулась к дверям, ее сердцебиение участилось. Она споткнулась и схватилась за край чайного столика, чтобы удержаться на ногах.

Это был далеко не первый раз, когда Сигна искушала смерть, но сейчас… Что-то изменилось. На этот раз Сигна поперхнулась, когда к ней вернулось дыхание, и прикрыла рот рукой в приступе кашля. Она впилась ногтями в дерево; ей казалось, что она проглотила осколки стекла, и теперь они раздирают ей горло. Прошло несколько минут, прежде чем девушка смогла отдышаться. И когда она, задыхаясь и дрожа, отняла руки ото рта, то обнаружила, что белые перчатки стали алыми от крови.

Глава 3

Глава 3

Блайт

В преддверии рассвета небо побледнело, а Блайт все еще не слышала ни слова об отце и дяде. Она мерила шагами свою гостиную, ступая по толстому персидскому ковру и топая с особой силой, поскольку его красота казалась неуместной в такую суровую ночь.