В лифте безбожно воняло кошками и чем-то тухлым. Поднявшись на нужный этаж, Дит безошибочно выбрал нужную дверь – та была уже открыта.
При словах «десять лет не выходил» я было представила себе сумасшедшего. Квартира завалена хламом со свалки, грязь, мусор, запах хуже, чем в местном лифте.
Но нет. Пахло чем-то цветочным, в квартире, несмотря на старенькие бумажные обои и потертую мебель, было чисто. Облезлую краску на полу прикрывал домотканый коврик из разноцветных лоскутов.
В углу стояла кадка с землей и торчащей из нее засохшей веткой. Сейчас уже не понять, что это было за растение.
– Разуваться? – задумчиво уточнила я на пороге.
– Не нужно.
Дитрих махнул рукой, но тут из просторов квартиры раздался скрежещущий голос:
– Я тебе дам «не нужно»! Разводят тут свинарник, а убирать кто будет? Сымай обувь, девонька, не учись дурному у этого оболтуса.
Я еще не видела обладательницу голоса, но туфли уже стянула. Человека, который может позволить себе называть наследника Серпа Адрона оболтусом, лучше послушаться.
Дит с тяжелым вздохом последовал моему примеру.
– Тапки в этажерке, – подсказал голос, не спеша являться на свет.
Надо сказать, орк умильно смотрелся в дорогущих джинсах и безразмерных тапочках. Прямо-таки стильно, модно, молодежно. Я не удержалась и хихикнула, а он пихнул меня в бок.
– Пойдем, любимая, – проворковал так нежно, что мне стало не по себе. – Я познакомлю тебя со своей драгоценной бабушкой.
Ух ты. Интересно.
Та самая бабушка обнаружилась в чисто советской гостиной. Худенькая, одетая в цветастый халатик, она гармонировала со скудной обстановкой жилища. Такая же старенькая (я бы даже сказала, древняя), но чистенькая, аккуратная. Седые волосы вились мелким бесом. Крашенные хной брови хмурились. В сухоньких руках старушках держала спицы и проворно вязала некое подобие носка.
Подобие – потому что носок был размера пятидесятого.
На боевую форму орка, что ли?
Э-э-э, а как эта пожилая женщина связана с охранной фирмой Дитриха? Он же сказал, что сейчас мы займемся именно рабочими вопросами. Потом, правда, добавил, что после знакомства с бабушкой о нас все газеты трубить будут…
Что-то не складывалось.
Старушка поманила к себе Дитриха и звонко чмокнула его в щечку.
– Ну здравствуй, дорогой! – потрепала его по коротким волосам.
– Как ты, баб Рая? – улыбнулся тот.
Я, вспомнив наставление, тоже принялась радостно улыбаться. Со всей ответственностью, приветливо до невозможности.
– Да нормально все. Слушай, внучок, она у тебя хворенькая, что ль? – уточнила милая бабушка у Дитриха. – Вон как нездорово скалится.
– Что ты! Тая просто рада тебя видеть! – Мужчина стрельнул в меня взглядом, в котором читалось «срочно сбавь радость».
– Тая? – Бабушка поморщилась. – Имечко-то какое дурацкое, ненашенское.
«А Дитрих прям исконно русское имя?» – хотела было возмутиться я, но улыбнулась еще шире.
Кажется, я начинала догадываться, что имел в виду Дит, когда говорил, что, если мне станет не по себе, нужно сказать кодовое слово, и мы уйдем. Полминуты наедине с бабой Раей – и остро захотелось куда-нибудь сбежать.
– Ну садись, рассказывай… – похлопала старушка рядом с собой.
Я осторожно плюхнулась на краешек дивана:
– О чем рассказывать?
– Например, о том, почему ты решила закадрить моего внучка. Думаешь, я новости не читаю? – Бабуля фыркнула. – Сомневаюсь, что дочке Орловой просто понравился мой маленький Диточка.
«Маленький Диточка» поморщился и шикнул на бабушку, но та плевать хотела на его шиканья.
– Ты меня не перебивай, не дорос еще. Я двести лет на свете живу и всех наглецов давно в могилу свела. Дай-ка нам с девочкой наедине пообщаться. Я выясню, что она скрывает, и отпущу восвояси.
– Я никуда не уйду, – покачал он головой. – Не трогай Таю. Она – хорошая девушка. Мы любим друг друга и собираемся пожениться.
– Ах любите? Ну что ж, целуйтесь тогда, докажите силу своей любви.
Я опасливо сглотнула. Бабушка как будто читала мысли и знала, что с поцелуями у нас туговато.
– Может, нам еще и детей тут зачать? – скептически ответил Дитрих, даже не шелохнувшись. – Баб, с ума не сходи. Давай лучше обсудим дела «Цербера», я сюда ради этого приехал.
Баба Рая недовольно цокнула, но кивнула:
– Ну обсуждай, коль уж начал.
Дитрих сухо кашлянул и сел между мной и бабой Раей на диван, словно нарочно загораживая меня собой. Из сумки, висящей у него на плече, вытащил ноутбук и файл с документами и неспешно принялся раскладывать все это добро на неприглядном журнальном столике, на нижней полке которого лежал потертый томик Булгакова. «Роковые яйца».
Несмотря на то что из-за Дита бабушку я не видела, она каким-то образом поняла, на что я смотрю.
– Я, конечно, все эти новинки современных авторов не очень-то понимаю, но занятно.
Не сразу сообразила, кого она назвала «современным», но, должно быть, если тебе уже больше двухсот лет, то для тебя все, кому нет хотя бы сотни, те же дети, только с паспортом.
– Деточка, ты читала Булгакова?
– Да, – нервно кивнула я, мысленно пытаясь припомнить сюжет, если вдруг бабе Рае вздумается провести экзамен. Мало ли как в ее понимании должна выглядеть достойная ее «оболтуса» девушка.
Оболтус же тем временем уже успел разложиться и наконец отвлек бабушку от меня:
– Вот тут новые клиенты. Еще трех я брать отказался, но хотелось бы их тоже глянуть. – Дит протянул старушке стопку договоров, та, подхватив висящие на груди обвязанные за дужки очки, стала внимательно вчитываться в печатный шрифт.
– Живой, живой, живой… – Рая странно бормотала себе под нос, откладывая один документ за другим обратно на столик. – Мертвый…
«Мертвого» она отложила отдельно, затем снова было несколько «живых», а затем два подряд «мертвых». И так до тех пор, пока внушительная стопка документов не закончились.
«Живых» Дит убрал обратно в сумку, а вот «мертвых» взял в руки.
– У меня те же вышли, – кивнул он, просмотрев бумаги. – Только насчет Соболева сомневался…
– Ладно бы насчет Белозубова, гоблины в принципе долго не живут, – по-девичьи задорно прыснула старушка. – Диточка, ты ж покойничков лучше меня видишь. Я-то уж слепа на один глаз стала.
Старушка двинулась вперед так, чтобы видеть меня, и подозрительно прищурилась.
– Защиту поставишь? – невинно осведомился орк, а я невольно задумалась.
Если баба Рая – родная бабушка Дита, то она, получается, тоже орк? И как же она тогда выглядит в боевой форме?
«Для себя носки и вяжет, – пришла шальная мысль. – Хотя, если ей двести, может быть, она и не родная бабушка? Или просто Дит старше, чем мне кажется?»
– Поставлю. Не умирать же им, пока деньги платят, – вздохнула старушка. – Но ты и сам не хуже умеешь. Души держать. Хотя с твоим даром тебе и держать их не надо. Только цыкнул, те и сидят смирно.
До меня не сразу дошло, о чем они говорят, пришлось трижды прокрутить в голове сказанное старушкой, прежде чем я осознала:
– Вы не даете клиентам умереть, пока их охраняет ваше агентство?
– Ну, за этим обычно и нанимают охрану, разве нет? – Орк пожал плечами. – Чтобы спасали от угроз и не давали погибнуть.
– Но… не так же. – Мне было сложно сформулировать словами весь тот трепет, что вызвали мысли о магии, о которой так мимоходом рассуждали эти двое.
– Ханжа, что ли? – неодобрительно покачала головой старушка. – Впрочем, чего еще можно от дочки Орловой ждать. Деточка, запомни, от смерти и налогов еще никто не уходил. Мы тут запрещенкой не балуемся, к арбитрам можешь попусту не прыгать на нас жалобы писать.
– Я… я и не думала, что вы… – ужаснулась я. Понимание, что я могла случайно обидеть бабу Раю, испугало куда больше магии душ, о которой они тут говорили. – Простите, пожалуйста, я не имела в виду ничего такого. Просто никогда не слышала ни о чем подобном.
– Еще б она слышала. Секрет фирмы. – Она скрестила руки на груди, вздернув вверх подбородок. Глаза при этом показались молодыми, чужеродными на этом старческом теле. В них было куда больше силы, чем могло быть в маленькой хрупкой старушке. – Диточка. Давай прямо. Зачем ты пришел? Не девицу же показать, в самом деле. И не клиентов обсудить. Ты с фирмой лучше отца справляешься, да и что уж душой кривить, лучше меня. Я и на этом свете-то только благодаря тебе еще. Чего не одобряю, сам знаешь.
– Баб Рая, ну чего ты… – начал было Дит, но старушка его перебила.
– Не спорь. Я же чувствую, что это ты мою душу здесь держишь. Даже когда ты за тысячи километров, чувствую. Я давно так уже не умею. Кошку свою, Мурыську, и ту в прошлую годину упустила. А ведь с сороковых годов вместе были, блокаду прошли, она мне мышей из подвалов ловила… – Старушка, расчувствовавшись, смахнула несуществующую слезу со щеки. – Выкладывай давай, что у тебя.
Дитрих в ответ забарабанил пальцами по журнальному столику и после короткой паузы наконец выдал:
– О тебе я и хотел поговорить. Ты договор на продление охраны не подписала на этот год. Забыла, наверное. Я привез дубликат.
– Забыла? – Бабушка усмехнулась. – Я тебе тут рассказываю, что даже с кошкой простилась своей любимой. Неужели не понимаешь? Устала я, пора мне уйти. Внуки мои при делах все, за вас переживать не буду. Все, отпусти меня. Я же не вампир, чтобы три столетия небо коптить.
Дитрих ее попросту проигнорировал. Он достал толстенную папку черного цвета, протянул ее старушке, но та лишь покачала головой.