Эллис вспомнил, что Кери потеряла родителей, а вчера ночью увидела восставший труп дяди. Наверное, с потерями можно в конце концов свыкнуться. Или же горе девочки спрятано так глубоко, что он его просто не в силах разглядеть.

– Тебе как будто не по себе, – заметила Адерин, приглядевшись. – Наверное, редко приходилось видеть трупы?

Он кивнул.

– Само собой, люди умирают и в Каэр-Аберхене, – ответил он, – но я их не видел. И не терял никого из близких. Даже умершими животными занимались слуги. – Он встал на колени рядом с козой и, не зная, что еще сделать, сорвал маленький полевой цветок и положил его на шею козы. Пальцы задели мягкую шерсть – в первый раз случайно, второй раз уже намеренно. Он отвел слипшуюся кисточками шерсть от закрытых глаз животного.

Адерин поднялась и отряхнула грязь с коленей.

– Ладно, с козой мы уже попрощались. А теперь идем в дом, и ты, Кери, готовься ложиться в по…

Она не договорила.

Потому что в этот миг коза подняла голову.

Эллис вскрикнул. Он отскочил, успев схватить Адерин за руку и потянув ее за собой. Ахнув от неожиданности, она чуть не споткнулась о корень. Оба пошатнулись и схватились друг за друга, чтобы не упасть.

Керидвен упала на бок, с разинутым ртом уставившись на козу.

Коза обвела их взглядом.

Эллис едва сдержался, чтобы не чертыхнуться.

– Клянусь павшими королями, что за?..

– Кери, иди сюда, – сдавленно выговорила Адерин. – Да Кери!

Коза зашевелилась, начала с трудом подниматься. На миг Эллис подумал, не спала ли она все это время. Но нет, этого не могло быть – у нее в боку зияла рана. Коза умерла. Все они слышали, как ее убили.

Она была мертва.

И вместе с тем нет.

– Коза?.. – дрогнувшим голосом позвала Керидвен.

Эллис стоял не шелохнувшись и едва смел дышать. В груди жгло, но он боялся, что стоит им двинуться с места, как тварь бросится в атаку.

Коза заморгала, а потом ласково положила голову на ногу Керидвен, с обожанием глядя на нее.

– Что это? – еле двигая губами, спросил Эллис.

– Это коза, – ответила Адерин.

– Она мертвая. – Он чувствовал себя глупо, указывая на очевидное, но кто-то же должен был заявить об этом.

– Сама вижу.

На миг все умолкли. Коза поднялась и сделала шаг вперед, потом другой. Эллис потянулся к арбалету, но понимал, что вовремя схватить его не успеет. Коза уже была прямо перед ними, она наклонила голову и…

Легонько толкнула головой ногу Адерин.

По привычке Адерин протянула руку и почесала козу между рогами.

Эллис стоял с арбалетом в руках, оцепенев от вопиющей невозможности того, что видел.

– Не стреляй в нее, – выкрикнула Керидвен, вскочила и обняла козу за шею, удерживая ее на месте.

– Коза мертва, – напомнил он.

– Это мы уже выяснили, – откликнулась Адерин.

– Она мертва, а вы обе гладите ее.

– А что еще нам делать? – растерялась она.

– Убить ее!

– Но она ведь уже мертва! – Адерин перевела взгляд на козу. – И она… не пытается на нас напасть. Она… ведет себя так же, как всегда.

Он развел руками. Левое плечо отозвалось болью, и он, как обычно, поспешил опустить левую руку.

– Как раз когда я уже думал, что ничего более странного невозможно себе представить, вдруг ожила коза. А я-то гадал, бывает такое с животными или нет.

– Нет. – Адерин решительно помотала головой. – Иначе Колбрен наводнили бы мертвые суслики и мыши. Такого… такого раньше не случалось никогда. Может, солдаты принесли с собой какую-нибудь магию. Даже не знаю.

Адерин пригладила шерсть, торчащую кисточками за рогом козы. У Эллиса дрогнула рука, он так и не мог понять, чего ему хочется – приласкать козу или убежать от нее. Этим животным он был странно очарован, и в то же время оно внушало ему отвращение. Зажмурившись от удовольствия, коза прислонилась к ноге Адерин.

Что ж, по крайней мере, никакого вреда причинять им коза не собиралась.

– Что-то изменилось, – негромко произнесла Адерин. – Может, все дело в отсутствии железа.

– Ты о чем? – не понял Эллис.

Она указала на козу.

– Раньше такого не случалось. Просто не случалось, и все. Животные не превращались в дома костей, а дома костей не восставали за пределами леса. Ты знаешь, что это означает? Потому что я не знаю.

Керидвен прижалась щекой к боку козы и объявила:

– Это означает, что теперь Гарет уже никогда не сможет продать ее.

* * *

Рин привязала мертвую козу к столбику изгороди.

Ничего другого она не придумала: как еще можно поступить с неупокоенной козой?

– Про нее подумаем потом, – устало сказала Рин и отметила, что в последнее время слишком часто повторяет эти слова. – А пока ложись спать.

Кери уставилась на нее в упор:

– Ты серьезно?

– Да. Ты еще ребенок, тебе нужен отдых.

– Но что, если дома костей…

– Иди спать, – перебила Рин, подталкивая ее к дверям спальни. – Я приду укрыть тебя, и ты останешься в постели.

В маленькой комнате Кери было тесно от сушеных трав и банок с вареньем. Должно быть, она перенесла их сюда из кладовки. В воздухе пахло мятой и розмарином.

Работая могильщицей, Рин повидала немало людей, вплотную столкнувшихся со смертью. Иногда у них возникала привязанность к стулу или к столу, которые принадлежали покойному. Иногда они обращались за утешением к кому-нибудь из друзей. Некоторые приобретали привычку обхватывать себя руками. А Кери не расставалась со старым стеганым одеялом. Его сшила их мать к рождению младшей дочери.

– А что будешь делать ты? – спросила Кери.

В этот момент Рин казалось, что она способна противостоять всему Аннуну. Ради сестры, ради брата, ради их дома. Она готова на что угодно, лишь бы сохранить все, что ей дорого.

Она накрыла рукой холодные пальцы Кери и пожала их.

– То, что должна, – коротко ответила она и поцеловала сестру в макушку. – Ну а теперь отдыхай.

Кери кивнула и укрылась стеганым одеялом до подбородка. Рин поднялась, подошла к двери и, прежде чем выйти и закрыть ее за собой, улыбнулась сестре напоследок. Эллис остался снаружи, ей не хотелось заставлять его ждать.

Она собралась быстро, взяв в основном еду и смену одежды. И еще разные полезные вещи: огниво, маленький нож, фляжку и бечевку, чтобы перевязывать заплетенные в косу волосы.

И половину деревянной ложки любви. Рин сунула руку в карман, нащупала знакомые гладкие завитки.

Попрощаться она не смогла. Это было бы слишком тягостно, и она блуждала по дому, как тень, пока наконец не направилась к входной двери.

Но прежде чем она достигла ее, из кладовки показался Гарет. За ухом у него был заткнут гвоздь, в левой руке он держал молоток и выглядел измученным и грязным, но не менее бдительным и смышленым, чем обычно.

Он охватил взглядом ее всю: дорожный плащ на плечах, мешок у ног, топор, пристегнутый к поясу.

– Идешь охотиться на них? – спросил он.

Вот что отличает родных братьев и сестер – язык, состоящий из воспоминаний и взглядов. Понятные только им шутки и насмешки. В них тесно переплетены любовь и неприязнь, и несмотря на все различия между ними, Рин знала, что Гарет будет защищать ее ценой собственной жизни.

Но с ней ему нельзя.

В детстве он тоже любил рассказы про аванка и пука, о сделках и магии, о мертвых, которые никогда не умирают окончательно. Но если Рин рисковала заходить в лес, Гарет оставался на опушке. Он держался поближе к матери, учился вести книги расходов и обращаться с деньгами. Предания он любил, но только как увлекательные истории. Ему никогда не хотелось соприкоснуться с ними.

Рин не ответила на его вопрос – за нее все сказало молчание.

– Нет… – через силу выговорил Гарет. – Мешок слишком тяжел для одной ночи… – Он выронил молоток и закрыл глаза ладонью. – Павшие короли, Рин! Я же помню, как в нашем детстве ты одна уходила в лес. Ты всегда была бесстрашной. И никогда не забуду, какой это был ужас. – Он потер глаза. – Ты ведь все равно пойдешь, да? Что бы я ни говорил?

Она еле заметно пожала плечами. Он знал ее настолько хорошо, что принял этот жест за да.

– Тогда возвращайся, – сказал Гарет. Такое напряжение в его голосе она слышала лишь однажды, после маминой смерти. «Где она?» – тогда спросил брат. Горе он скрывал за приличиями и делами, которыми неизбежно окружена смерть. Пытался забыться в цифрах и страницах, но в тот момент голос выдал его. «Где она?»

Точно так же он будет звучать, если Рин не вернется.

Рин вернется. Так или иначе. С бьющимся сердцем или нет, но вернется. В этом она ничуть не сомневалась.

Гарет шагнул к ней и крепко сжал в объятиях. От него пахло пылью, книгами и домом, и она всего на миг позволила себе продлить эти ощущения.

– Защищай деревню, – велела она. – Позаботься о том, чтобы мне было куда вернуться. А если Эйнон попытается упечь тебя в работный дом, вышиби ему мозги.

Она почувствовала, как хриплый смешок дрожью прошел сквозь его тело.

– О, вот уж это никакого труда не составит.

– Морвенна поможет избавиться от трупа, – коротко улыбнувшись, добавила Рин.

Она выскользнула из объятий брата, в последний раз натянуто улыбнулась ему и наклонилась за мешком.

– Скажи Кери, пусть прибережет для меня немного рябинового варенья.

Рин вышла за дверь.

Эллис ждал, присев на корточки в нескольких шагах от порога и пристроив на колене арбалет. Услышав ее шаги, он поднялся с легкой улыбкой.

– Готова?

– Почти.

Рин направилась к изгороди. Мертвая, но ожившая коза лежала на земле, рассеянно пожевывая длинную травинку. Рин встала рядом с ней на колени и отвязала веревку. Эллис за ее спиной издал неопределенный возглас, но она сделала вид, будто не слышала.