Он сообразил, что слишком долго и пристально смотрит вслед отцу с дочерью, когда проходящий мимо мужчина постарше настороженно кивнул ему и сообщил:

– Если ты ищешь свою девчонку, так она ушла к северному краю поселка.

Эллис чуть заметно поморщился. Адерин уж точно не понравилось бы, что ее назвали «его девчонкой».

– Спасибо, – отозвался он.

Адерин стояла, прислонившись к дереву. Она смотрела куда-то вдаль, видимо, на горы. В пылающем закате были видны лишь контуры вершин, переливающиеся всеми оттенками алого и оранжевого пламени. Кроме вершин, все скрывала густая тень.

– Проснулся? – спросила Адерин, не глядя на него. – Когда я уходила, ты спал как убитый. Хорошо, что ты хотя бы не храпишь.

– Зато храпишь ты, – улыбнулся он.

И удостоился пронзительного взгляда. Минуту губы Адерин оставались неподвижными, а потом она не выдержала и невесело усмехнулась:

– Ну и ладно.

Шум шагов привлек внимание, Эллис поднял голову и увидел приближающегося парнишку, с которым недавно разговорился. Его лицо раскраснелось, словно он недавно умылся, волосы тоже были влажными, и в целом он имел взъерошенный вид бродячего кота, чудом избежавшего купания. Он кивнул Эллису и еще издалека поздоровался:

– Привет, князек.

Эллис недовольно вздохнул:

– Картограф – это не князь. – С досадой он повернулся к Адерин: – Дождусь ли я когда-нибудь, чтобы на меня посмотрели и сразу поняли – картограф?

– Скорее всего, нет, – ответил вместо нее парнишка.

– Все дело в твоих сапогах, – пояснила Адерин.

– И в том, как ты говоришь, – усмехнувшись, подхватил парнишка.

– И в волосах. – Адерин с улыбкой переглянулась с внезапно появившимся союзником. – Слишком уж они опрятные.

Эллис невольно потянулся ладонью к волосам, но заставил себя опустить руку.

– Узнал что-нибудь?

Парнишка кивнул:

– Я тут потолковал кое с кем.

Нахмурив лоб, Адерин уставилась на него.

– Ты?

Тот довольно приосанился.

– Когда в этой деревне хочешь что-то узнать, – гордо заявил он, – спрашивать надо у меня. – Он попытался самодовольно выпятить грудь, красуясь перед Адерин, но поразить ее не сумел.

– У тебя? – сухо переспросила она. – Так ты что, подслушиваешь под дверями?

Парнишка сразу сник, на лице явно читалась досада.

– Нет. Но я знаю людей, а старшие не замечают, когда я рядом.

По-видимому, Адерин это заявление позабавило.

– Ладно, тогда оставлю вас вдвоем. – Она повернулась, чтобы уйти, но парнишка вскинул руку, останавливая ее.

– Дочь Гвина, да? – спросил он. – Ты не первая из своего рода, кто пришел сюда.

Однажды Эллис видел, как подстрелили человека. Это вышло случайно во время учений лучников: пальцы неопытного стрелка соскользнули, стрела вонзилась мальчишке в бедро. С ним все обошлось, рана оказалась неопасной, но Эллис так и не смог забыть выражение его лица.

Вот и лицо Адерин в этот миг стало таким же.

Веснушки ярко проступили на побледневшей коже, тело замерло, не закончив шаг.

– Что ты сказал?

Парнишка скрестил руки на груди:

– Приходил сюда один могильщик несколько лет назад. Немолодой уже, с рыжими волосами. Запомнил его только потому, что он оставлял в лесу еду. Говорил, мол, это на удачу. Мы забирали ее себе, как только он отходил подальше. – Он улыбнулся. – Я тогда был маленький. Мне не разрешали уходить далеко в лес.

– Лаконичность мы уже оценили, – сообщил Эллис.

– Что? – не понял парнишка.

Эллис нетерпеливо махнул рукой:

– Продолжай.

Тот нахмурился:

– Даже не знаю, стоит ли. Вы все равно недовольны…

Эллис вздохнул, полез в карман и вынул монету. Положив ее на указательный палец, он щелкнул по монете большим, и она, вращаясь, взвилась в воздух, сверкнув в лунном свете, прежде чем парнишка схватил ее. Его круглые щеки раскраснелись от удовольствия.

– А теперь, – велел Эллис, – рассказывай все, что узнал.

Парнишка не сводил глаз с монеты: она была медной, но ему, похоже, казалась золотой.

– Про тебя – ничего, – прямо ответил он. – Здесь никогда не было ребенка по имени Эллис. И никто из детей не пропадал: либо исчезали вместе с родителями, либо потом находили что-нибудь от них. Пальцы или клочки одежды.

В разочаровании Эллиса не было ничего нового, оно привычным грузом легло на плечи.

Адерин смотрела на парнишку так, будто была готова схватить его за плечи и в буквальном смысле вытрясти все ответы.

– А мой отец? Значит, он?..

– Ушел на рудник, – сообщил парнишка. – И больше мы его не видели.

Эллис замялся: ему хотелось протянуть руку и положить на плечо Адерин в знак поддержки или хотя бы коснуться ее пальцев. Он знал, что прикосновение способно стать спасительным – и вместе с тем навязчивым.

– Спасибо, – сказал он парнишке.

Тот даже не попытался уйти.

Эллис хотел было скрестить руки на груди, но предупреждающий укол боли в плече заставил его отказаться от этого намерения.

– Сейчас мы хотели бы остаться вдвоем.

Парнишка ухмыльнулся:

– Оно и видно. – Он отскочил на несколько шагов, будто ожидал от Эллиса оплеухи. А перед тем как убежать, сверкнул усмешкой. Эллис смотрел, как парнишка скрывается в одном из домов поменьше.

– О чем это он? – спросила Адерин так, словно ответ ее ничуть не интересовал.

– Да так, – ответил Эллис. – Я почти уверен: он считает, что у нас с тобой тайная связь и твои родные не одобряют меня.

Она усмехнулась.

– Точно тебе говорю, – добавил он. – Хотя, по-моему, эти предположения льстят скорее мне, чем тебе.

Краем глаза он заметил промельк движения. Элис круто обернулся с заколотившимся сердцем, гадая, не вернулся ли тот парнишка.

В пятно лунного света выступило существо.

Коза.

С изогнутыми рогами, торчащими кисточками шерсти вокруг ушей и зияющей раной на боку.

– Коза костей, – сказала Адерин, качая головой. – Ты проснулась.

– И нашла нас, – поддержал Эллис. Опасной коза по-прежнему не выглядела. Она трусцой направлялась к ним, мотая из стороны в сторону куцым хвостиком.

Протянув руку, Адерин рассеянно почесала козу за ушами. Та прижалась к ее ноге и закрыла глаза.

– Ты ведь раньше никогда не имел дела с козами, да? – спросила Адерин.

Эллис покачал головой:

– Только однажды летом помогал кормить кур.

– У коз есть два качества, которыми куры не обладают, – сообщила она. – Козы на редкость преданы. А еще невероятно упрямы.

– Тогда понятно, почему ты так привязана к ней. – Слова вырвались у него сами собой, говорить ничего подобного он не собирался. Он поморщился: – Извини.

Она покачала головой:

– За это извиняться незачем. Я себя знаю. На свете есть вещи куда хуже преданности и упрямства.

Он наблюдал, как она ласкает козу костей, обращаясь с ней как с любимицей. В тех случаях, когда остальные бросались наутек, Адерин не отступала ни на шаг. Когда любой другой отшатнулся бы, она только пожимала плечами.

Она заметила, что он наблюдает за ней, и ее губы смягчились, сложившись в подобие улыбки.

– Но это не значит, что я готова показывать козу всем и каждому. Надо увести ее подальше. Не хочу, чтобы поднялась паника. – Она взяла козу за рог и повела в лес. – Буду привязывать ее на ночь к дереву до тех пор, пока мы не уйдем отсюда. Она все равно будет нас искать, в этом я уверена, но пройти вслед за мной через рудник не сможет. Надеюсь, она так и будет блуждать по лесу. Но я не хочу, чтобы ее опять кто-нибудь обидел.

Он отметил, что Адерин говорит только о своих планах.

– Ты не собираешься выполнять свою часть нашей сделки? – спокойно осведомился он.

Она скользнула по нему острым взглядом.

– В горах опасно, – сказала она. – Ты уверен, что хочешь пойти?

– Довольно опасно не только в горах, – напомнил он.

В глубине души он изнывал от желания выйти за границы, обозначенные на имеющихся у него картах. Проложить свой путь вместо того, чтобы следовать чужому. Увидеть то, что мало кто видел.

И конечно, составить свою карту.

– Я иду с тобой, – объявил он.

Она кивнула:

– Ладно. Но если ты умрешь, я обыщу тебя и найду деньги, которые ты мне должен.

У него вырвался удивленный смешок.

– Все по-честному.

Адерин привязала козу, которая не сводила с нее пристального взгляда, всем видом выражая недовольство.

– С тобой все будет хорошо, – пообещала Адерин козе.

Судя по виду, коза хотела тяжело вздохнуть – если бы по-прежнему дышала.

– Идем, – позвала Эллиса Адерин, направляясь к поселку. – Нам надо под крышу. Если пробудилась коза, значит, восстанут и другие мертвецы. Не хватало еще, чтобы нас застигли врасплох.

Казалось, ночная тьма не спускается с неба, а сочится из каждой тени. Она быстро расплывалась среди деревьев, и от этого зрелища Эллису становилось не по себе.

Вернувшись в поселок, Эллис обнаружил, что его обитатели не испытывают страха перед ночью. У костра слышалась затейливая мелодия кро́та, на утоптанной земле плясал отблеск пламени. Несколько пар кружились здесь же, взявшись за руки, – гораздо грациознее, чем сумел бы Эллис. В мерцающем свете он не различал лиц, в тени все они казались незнакомыми, но присмотревшись, он узнал пожилых супругов, которые сидели рядом и по очереди пили из одной чашки. Понаблюдав за ними, Эллис невольно улыбнулся: ему нравился даже тот дух товарищества, который на него не распространялся.

Адерин обошла освещенный костром круг стороной, держась в тени домов.

– Если кто-нибудь из местных женщин заметит тебя, то наверняка утащит танцевать, – предупредила она.