Время она отмеряла не минутами, а количеством ударов, которыми обменивалась с противниками. Ее охватил азарт, она чувствовала себя неуязвимой. Крестовина меча задела ей плечо, в спине возникла пульсирующая боль. Не обращая на нее никакого внимания, Рин парировала удар за ударом, переходила в атаки, сражалась с такой яростью, что значение не имел ни численный перевес ее врагов, ни их превосходящее мастерство. Этих рыцарей и солдат учили выживать, подставлять ударам щиты и доспехи, уклоняться от атак. Рин, не испытывая сомнений, бросалась в битву, скалясь и шипя, как дикий зверь.

Ей управлял некий инстинкт, она знала только, что должна прорваться к Эллису.

Смерть и так уже слишком много отняла у нее, и она не позволит отнять и его.

Рассекая мечом очередной дом костей, врубаясь в его ребра и доспехи, она увлеклась, и ее меч воткнулся в каменную стену. Темноту осветил дождь искр. Дом костей оказался пригвожденным к стене, но Рин лишилась оружия. Мертвец вскинул руку, схватился за клинок и подтянулся по нему вперед. Железо заскользило между его ребер, дом костей придвигался ближе и тянулся одной рукой к горлу Рин.

Повернув меч, Рин налегла всем весом на рукоять. Меч превратился в рычаг, ударился о кость. Позвонки треснули, посыпались на пол, и вместе с ними упал дом костей. Его ноги замерли, как и руки, пытающиеся схватить ее.

Рин пнула поверженного врага и выбежала в ночь.

Страх цепко держал ее, обостряя все чувства до предела, так что казалось, будто мир вокруг замедлился – тяжесть меча в руке, лунный свет на траве, острый запах зимы в воздухе. Всем своим существом она напряглась, устремилась вперед. Двор был пуст, но издалека слышался шум борьбы. Рин свернула за угол так стремительно, что ей пришлось выбросить в сторону руку, чтобы не удариться о стену, и ладонь громко хлопнула по камню.

Крепость в темноте словно разрослась, угрожающе возвышаясь над Рин и вокруг нее. Она попыталась вспомнить, что перед ней и в какой стороне отсюда озеро. Если дома костей задумали отдать Эллиса аванку, ей надо вовремя перехватить их. А может, его хотят просто утопить, чтобы сделать одним из них. Должна же быть какая-то причина, солдаты мертвы, но не безмозглы.

Еще один дом костей вдруг возник из темноты. Рин ударила его в челюсть рукоятью меча. Кость выскочила, мертвец от неожиданности пошатнулся. Рин отсекла ему голову единственным взмахом меча, даже не сбившись с шага.

Обогнув еще один угол, она увидела их. Дома костей вели Эллиса не к озеру, а к ряду хижин. Замешательство пробилось сквозь ярость и страх, но остановило ее только на мгновение. А потом Рин сорвалась с места.

Что-то врезалось в нее с сокрушительной силой. Рин рухнула навзничь, весь воздух разом вылетел из легких. Она лежала, задыхаясь, и тщетно пыталась отыскать на ощупь выпавший из пальцев меч.

На ней верхом сидел дом костей – без доспехов, в одних лохмотьях – и двигался он с гибкой грацией змеи. Видимо, разведчик. Или кто-то из шпионов, присланных князьями кантрева. У него были длинные серебристые волосы и кости цвета озерного ила. Он придавил ее руку к земле, не давая пошевелиться, и низко наклонился. Кости с шорохом коснулись ее щеки, пока дом костей принюхивался к ней, делал длинный вдох, зависнув над ее лицом.

Рин с отвращением попыталась лягнуть его ногами, но они только месили воздух. Этот дом костей явно имел немалый опыт рукопашной схватки, а Рин утратила даже такое преимущество, как неожиданность.

Дом костей отстранился, явно довольный итогом исследования. На его поясе блеснул металл, он вытащил короткий охотничий нож.

Рин забилась, как кролик, попавшийся в силки. В ее действиях не было расчета, только сила и отчаяние, обостренные страхом. Она просто не могла умереть здесь. Да еще вот так, пока котел не найден и Эллис схвачен врагами. Так далеко она зашла не для того, чтобы какой-то дохлый разведчик перерезал ей глотку. Ей отчетливо представилось, как остывает ее тело, как она лежит на земле до наступления следующей ночи.

Может, тогда она и восстанет. Может, даже останется собой, а может, превратится в чудовище – вроде тех, из сказок, которые она так любила в детстве. И будет блуждать по ночам, беспокойная и молчаливая, пока настоящий герой не придет и не положит конец проклятию. Может, ей даже повезет отыскать в лесу отца.

На кратчайший миг она замедлила движения.

А потом подумала об Эллисе, о прикосновении его губ к ее губам, о Гарете, как он обнимал ее в последний раз и велел возвращаться, и о Керидвен и ее волосах, сияющих на солнце. Подумала об отцовской руке, охватывающей ее руку, и о том, как он учил ее не сдаваться.

Она и не сдавалась.

А теперь пришло время разойтись вовсю.

И жить.

Высоко вскинув колено, она ударила дом костей в изгиб позвоночника. Тварь пошатнулась, но пальцы не разжала. Череп щерился, будто ухмыляясь Рин, лезвие охотничьего ножа прижалось к нежной плоти ее шеи.

В ней вспыхнула паника. Нет. Не может быть, только не так. Нет…

Раздался стук рогов по костям, и мертвый разведчик выпустил Рин. Она ахнула, с облегчением втягивая воздух в легкие. Несколько мгновений она просто лежала, стараясь отдышаться, потом поднялась на локтях.

Коза костей шла в атаку. Выставила вперед длинные изогнутые рога, грозно била копытами по земле. Она налетела на дом костей во второй раз и ударила его с такой силой, что послышался хруст. Разведчик задергался, как полураздавленный жук, его пальцы судорожно вздрагивали.

Коза фыркнула и трусцой вернулась к Рин. Если козы умеют выглядеть довольными собой, то сейчас у нее был именно такой вид.

– Ах ты бестолковая и прекрасная гнилушка, – выпалила Рин со счастливым смехом, который сам собой вырвался у нее. – Ну, идем.

От тяжести меча у нее уже ныло запястье, но она подхватила оружие и торопливо направилась через заросший травой двор. К этому времени дома костей уже почти скрылись из виду.

Эллиса тащили к дальней хижине. Один из домов костей держал его за ногу. Рин ускорила шаг, но коза костей опередила ее.

Мертвеца она атаковала с разбегу, да так, что у того подогнулась нога. Эллис вскрикнул, дико отбиваясь от второго противника, который пытался удержать его, вырвался и вскочил. При виде Рин глаза Эллиса вспыхнули, на его лице отразилось явное облегчение – не за себя, а за нее. «Ну конечно, этот дурень гораздо сильнее тревожился за нее, даже когда его схватили», – подумала она.

Она обрушила меч на следующий дом костей, сломала ему ребра и опрокинула на землю. Затем нанесла удар повернутым плашмя клинком по лицу противника, раскалывая череп. Шлем свалился, тварь задергалась на земле, схватившись за разбитую голову.

Эллис сцепился с третьим домом костей, схватил его за череп, запустив пальцы в глазницы, и мощным рывком повернул его в сторону. Треск разнесся далеко в ночи, дом костей безвольно осел на землю. Рин замахнулась и рассекла ему мечом позвоночник.

А потом стало тихо – если не считать звуков, которые издавали живые. Рин дышала тяжело, будто ахала с каждым вдохом, Эллис наклонился, уперся ладонями в колени и содрогался, так что клацали зубы.

– Ты… ничего? – с трудом выговорила она.

Он кивнул. Голос к нему еще не вернулся. Он протянул к ней руки, и когда они сцепились пальцами, ее губы тронула улыбка, хоть она по-прежнему пыталась отдышаться.

– Живой, – выговорила она, и, похоже, это единственное, что она была в состоянии сказать. Он притянул ее к себе, но всего на миг, а потом повернулся, обхватив ее рукой за талию, и повлек прочь.

Она увидела их на несколько мгновений позже, чем он.

Лунный свет плясал на глади озера Ллин-Маур. Волны лизали каменистый берег, и эта картина была бы прекрасна.

Если бы не твари, лезущие из воды.

Мертвые твари. Мужчины и женщины. Сотни – и целые, и изувеченные. Рин вспомнила нагромождения костей на дне озера и похолодела.

– Павшие короли… – услышала она шепот Эллиса.

Так много. Слишком много.

Им не одолеть всех.

Рин толкнула дверь ближайшей хижины. Подергала ручку, но дверь оказалась запертой. Не то чтобы хижина выглядела надежной, но четыре стены – это хоть что-то. Место, которое можно укрепить и оборонять, чтобы продержаться до рассвета. Все, что им нужно – дождаться, когда взойдет солнце. Рин отступила назад, окинула быстрым взглядом дверь – тяжелую, дубовую, с вырезанной эмблемой короля иных. Прекрасную, как произведение искусства. Но Рин жалела, что при ней нет топора, чтобы разрубить эту дверь.

Она изо всех сил ударила в дверь тяжелым каблуком сапога. От удара по ноге прошла боль, но дверь не поддалась. Чертыхнувшись, Рин схватила меч и врезала по дверному замку крестовиной. Искры взвились и упали на сырую землю. Рин нанесла по замку второй удар, затем третий. Взмокшие пальцы скользили по рукояти меча, она схватилась за нее покрепче. Если рука соскользнет, она может рассечь клинком собственную ладонь, но думать об осторожности было некогда.

С четвертым ударом ей удалось сбить замок с двери. Щепки разлетелись во все стороны, Рин тут же навалилась на дверь всем весом.

Между дверью и косяком приоткрылась узкая щелка, разбухшее дерево заскребло по утоптанной земле. Эллис бросился на помощь Рин, общими усилиями им удалось расширить щель настолько, чтобы в нее можно было протиснуться. Эллис вошел первым, Рин последовала за ним, повернувшись боком, потом оглянулась.