Обхватив пальцами клинок, дом костей дернул его. Эллис пошатнулся, потерял равновесие, потом схватился за крестовину меча обеими руками, стараясь удержаться на ногах.

За ключицей вспыхнула боль. Он сжал зубы, удерживая в себе крик, превращая его в молчание.

Он не лишится оружия.

Он просто не может потерять меч. Особенно теперь, когда Рин лежит на полу как мертвая, а эта тварь таращится на него пустыми глазницами.

Переступив ногами, он принял боевую стойку и сделал выпад вперед. Лезвие заскользило между пальцами дома костей, он отскочил. Меч просвистел у самой головы твари, и несколько отсеченных прядей волос упало на пол.

Теперь Эллис оказался ближе к мертвой женщине и ощутил запах смерти, исходящий от нее. Он взмахнул мечом, пытаясь попасть ей по шее. Если удастся снести ей голову, все будет кончено.

Ему вспомнилось, как Рин неутомимо орудовала топором в ту ночь, когда они увиделись впервые. Рассекая тварь на части, Рин извинялась перед ней, и Эллис понятия не имел почему. Мертвые должны оставаться мертвыми. Им здесь не место.

Дом костей попытался выдернуть меч из его рук. Не устояв, Эллис повалился на кровать, меч выпал и отлетел в сторону Рин. Перекатившись по кровати, Эллис рухнул на пол, скривился от боли, поднялся на локтях – и тут левая рука не выдержала и подогнулась, попав под него.

По полу покатился котел.

Эллис увидел его – красноватые края, трещину на боку. Котел был темным, настолько темным, что свет, казалось, не отражался от его поверхности. И зиял отверстием, как голодный рот, так что Эллису не хотелось прикасаться к нему.

Но этого не избежать. Он схватил котел за одну из ручек и метнул его.

Громыхая, котел катился по полу, пока не остановился рядом с Рин.

Дом костей вцепился в Эллиса. Он ждал, что костлявые пальцы обхватят его шею, и он почувствует, как они сжимаются, как руки давят на него всей тяжестью.

Но ничего подобного дом костей не сделал. Мертвая женщина положила ладони на плечи Эллиса, легко скользнула ими вверх по шее, коснулась подбородка. Она склонила голову набок, глядя на него, а потом отвела с его лба упавшую прядь волос.

Он застыл.

В этом незначительном жесте при всей его странности и неуместности было что-то знакомое. Ему отвели волосы со лба.

Никто не шевелился – ни дом костей, ни Эллис, ни Рин. Казалось, все они вмиг заледенели.

Потом Рин заговорила.

– Твое плечо… – с трудом выговорила она. – Левое – то, которое тебя мучает… там ведь сломана ключица, да?

Он ответил не сразу. Эллис не решался пошевелиться, чтобы не встревожить дом костей, костлявые руки которого снова легли ему на плечи.

– У меня?.. Да. Знахари говорили, что кость была сломана и срослась неправильно. – Его голос звучал озадаченно. – Должно быть, я сломал ее еще в раннем детстве…

– А может, кость перебила стрела.

Ему представился упавший ребенок и его мать, вливающая воду из котла воскрешения ему в рот. Одну чашку за другой, пока не подействовала магия.

– Это был ты. – Рин заявила о своей догадке первой. – Тот ребенок, который погиб. Наверняка это ты. Только предания ошиблись – ребенок был оживлен еще до того, как котел раскололся.

– Нет! – вырвалось у него. Эллис обернулся к Рин. На его лице застыло выражение малыша, который не хочет, чтобы чудовища были настоящими, – и вместе с тем выражение взрослого, которому уже доводилось сражаться с ними. – Этого не может быть. Я не… я же не…

Голос подвел его, и когда он заговорил вновь, звучал еле слышно.

– Я ведь просто картограф.

Теперь в ее голосе слышалась настойчивость.

– Много времени тебе понадобилось, чтобы добраться до Колбрена? Сколько ты странствовал?

Он ответил далеко не с первой попытки.

– Я… кажется, недели полторы от южных портов? Я шел медленно, чтобы в пути составлять карты…

Она кивнула, словно ничуть не удивившись ответу.

– Первый дом костей вышел из леса примерно в то же время, когда ты начал приближаться, а потом появились и другие. Неужели ты не понимаешь? – У нее вырвался дрожащий вздох. – Я все думала, что же изменилось, и это была не разобранная железная изгородь. Это был ты.

Он рассмеялся, и этот смех был ужасен – отрывистый, сиплый.

– Думаешь, они искали меня?

– Думаю, это была она, – ответила Рин, кивнув в сторону дома костей.

Ему вспомнилась первая ночь в лесу неподалеку от Колбрена – и тот дом костей, который пытался утащить его в лес. В Аннун. И то, как коза костей неотступно следовала за ними. Нет, коза следовала не за ними, а за ним. Вспомнился дом костей в лесу, который пытался уволочь Рин в горы, потому что на ней был его плащ. Вспомнилось, как он танцевал среди мертвых, и они даже не заметили, что он не такой…

Потому что он был одним из них.

Нет-нет. Он ведь живой.

Его начала бить дрожь.

– Нет, не может быть, чтобы я…

Но это было возможно.

Более чем возможно – так оно и было.

Его взгляд заскользил по комнате и остановился на мертвой женщине. Она стояла на коленях перед ним, все так же положив руки ему на плечи. Как сделала бы любая мать с сыном. Она не пыталась напасть на него – только на Рин, когда та по неосторожности схватила его за больное плечо.

Эллис повернулся к Рин.

– Разбей его, – велел он. – Пока она тебя не остановила.

– С какой стати ей?..

Внезапно до нее дошло.

Треснувший котел – вот что удерживало здесь мертвецов, привязанных к жалкому подобию жизни. Чтобы положить конец проклятию, котел требовалось разбить. И если это он воскресил Эллиса, если теперь он умрет по-настоящему…

Эллис увидел по лицу Рин, что она все поняла. Она побелела, будто вся кровь отхлынула от лица.

– Нет, – выговорила она. – Нет.

Медлить он не мог. Медлить – значит погубить все. Сделать напрасными их старания пробиться сюда, всю пролитую кровь, всех, кого они оставили погибшими на своем пути – то есть они погибли зря. Допустить этого он не мог.

– Сделай это, – сказал он.

Эллис сжал запястья мертвой женщины. Она вздрогнула, но он не стал убирать руки.

Глаза Рин казались слишком блестящими и огромными. Она смотрела на Эллиса, будто была не в силах отвести взгляд.

– Разбей его!

Слова вырвались, хриплые и полные страха. Он удерживал чудовище, в которое превратилась его мать, и задыхался с искаженным болью лицом.

Потому что не знал, правда ли это – действительно ли к жизни его вернула магия, и он вырос здесь, и матерью ему приходилась женщина, которая дерзнула прибегнуть к помощи магии котла из крепости Сиди.

Однако он твердо знал одно: происходящее надо прекратить.

* * *

Рин не могла шевельнуться, она едва дышала.

Котел лежал рядом с ней. Такой маленький. Гораздо меньше, чем она представляла себе. И ей надо его разбить.

Покончить с проклятием. Спасти Колбрен. Стать героем.

Рин подняла глаза. Эллис ответил ей взглядом, и она увидела, как поднимается и опадает его грудь. Поднимается и опадает.

– Сделай это, – повторил он. На этот раз тише – тоном мольбы, а не приказа. – Сделай, чтобы защитить сестру и брата. Ради всех мертвецов, которым не позволили упокоиться с миром. Ради своего отца, Рин.

Павшие короли. Как же она этого хотела. И вместе с тем не хотела.

Так или иначе, выбора у нее не было.

– Извини.

Вскрикнув, она собралась с силами, вложила их в удар и резким движением опустила рукоять меча.

Котел воскрешения разбился.

Глава 30

Глава 30

Рин не поднимала глаз. Не могла.

Ее взгляд был устремлен на котел.

От него осталась только груда осколков. Рин уставилась на них. Стоит ей поднять глаза, и все станет реальным. Обретет завершенность. И она уже больше не будет могильщицей Адерин, а станет девчонкой, которая убила Эллиса.

А потом она услышала шум. Скрежет костей по камню, хриплое дыхание сквозь зубы.

Не выдержав, она подняла голову.

Эллис был жив. Он тяжело прислонился к кровати и прерывисто дышал, глядя на дом костей.

Оба они были живы. Хотя бы отчасти.

Не помогло.

Это… не помогло.

Рин не могла шевельнуться. Котел разлетелся вдребезги, а проклятие сохранилось.

От осознания неудачи она сникла. Болело все тело. В затылок будто вдавили раскаленную кочергу, ныла шея. Рин судорожно сглатывала, старалась дышать размеренно, надеясь как-нибудь взять себя в руки.

– Почему ничего не получилось? – хрипло выговорила она. Эти слова прозвучали как детская жалоба. Ей снова захотелось зажмуриться, укрыться одеялом с головой и притвориться, что она еще маленькая, что ей приснился страшный сон, и, если она просто проснется, все уладится само собой.

– Я не… – начал Эллис. И умолк. Как будто не знал, что сказать. Он отпустил мать, уронив руки. – Должно быть, она оживила меня до того, как котел треснул. Прежде чем магия исказилась. Даже не знаю… если уж разбитый котел не сумел помочь, не знаю, что еще сможет.

Мертвая женщина провела костлявыми ладонями по его груди, расправляя рубашку.

И что-то в мыслях Рин вдруг сложилось воедино. Нет, не только котел привязал мертвых к этому месту, но и она. Женщина, которая потеряла сына: сначала лишилась его из-за смерти, потом – из-за расстояния. Должно быть, Эллис забрел куда-то после того, как ожил, а может, вор похитил ребенка, а потом потерял в лесу. Рин полагала, что эту часть истины они не узнают никогда.

Однако ясно одно: мать Эллиса осталась здесь. Даже после смерти, после того, как магия заставила ее восстать. И она ждала. Ждала Эллиса.