– Вы арестованы во имя Его Величества короля Леопольда.

Он хватает одного из грабителей сзади за шею и срывает с него маску. Мальчику не больше четырнадцати, и он выглядит так, словно сейчас заплачет. Гвардеец снимает маски с двух других, и те выглядят еще младше, но его это, кажется, не беспокоит.

– Наденьте на них наручники! – кричит он, и его люди спешиваются и делают, как он приказывает. Они связывают мальчикам руки за спиной более грубо, чем это кажется необходимым. Один из мальчиков вскрикивает, и Софрония видит, что его рука сгибается под неестественным углом.

– Король Леопольд хотел удивить вас, встретив ваш экипаж, – говорит герцогиня Бруна. – И какой удачный момент он выбрал.

– Принцесса Софрония, вы здесь? – кричит начальник охраны в сторону кареты. – Теперь вы в безопасности.

Рука Софронии сжимается на ручке двери, и ей кажется, что гвардейцы пугают ее больше, чем грабители. Но она знает свою роль в этой пьесе, поэтому открывает дверь кареты, позволяет лакею вывести ее на полуденное солнце и поднимает руку в перчатке, прикрывая глаза. Она лучезарно улыбается гвардейцу.

– О, спасибо, сэр, – благодарит она его по-темарински. – Мы были так напуганы.

Гвардеец низко кланяется:

– Мне жаль, что ваше первое впечатление о Темарине было таким неприятным, принцесса.

– Софрония! – зовет кто-то.

Она снова поворачивается к гвардейцам, а потом видит его, и, несмотря ни на что, ее сердце начинает биться быстрее. Она сразу его узнает, хотя он выглядит немного иначе, чем на последнем портрете, присланном два года назад: его бронзовые волосы длиннее и вьются вокруг ушей, а черты лица кажутся более резкими – все мальчишеские округлости исчезли. И, самое главное, он настоящий. Не неподвижные и ограниченные двумя измерениями масло с холстом, а плоть, кровь и жизнь. Софрония не знала, что он может так улыбаться.

Она нервничает. Он так же улыбался, приговаривая художника к смертной казни? А когда изгонял тех жителей из их домов?

Через несколько секунд он слезает с лошади и приближается к ней, и вдруг она оказывается в его объятиях и обнимет его за шею. Почему-то он даже пахнет так, как она себе представляла: кедром и какими-то специями.

Когда они расходятся, на его лице появляется смущенная улыбка, и Софрония с опозданием вспоминает, что они не одни. Она оглядывается и видит, как две герцогини, Виоли и гвардейцы Леопольда наблюдают за ними со смесью восторга и замешательства на лицах. Даже грабители смотрят на них, но на их лицах лишь испуг.