– У тебя тоже есть секреты, Дафна, – замечает он. – Даже не притворяйся, что ты сама мне доверяешь.

Сколь бы ей ни было неприятно, она не может отрицать его правоту.

Дафна стискивает зубы. Она раскрыла ему несколько фрагментов плана своей матери, но все же о многом умолчала. О том, о чем никогда не собирается ему рассказывать, – потому что, в конце концов, она верна не ему, а своей матери и Бессемии.

– Я чуть не умерла, – говорит она, стараясь сдержать свой гнев.

– С тобой все в порядке, – говорит он. – Я об этом позаботился.

– О, я должна благодарить тебя за это? – огрызается она. – Фергал мертв. Есть еще жертвы?

– Нет, – говорит Байр без малейшего проблеска вины. – Мы были осторожны, когда размещали бомбу. Несколько человек поранились, но новый эмпирей уже исцелил все раны, включая твои.

– Новый эмпирей? Как вам удалось так быстро его найти? – спрашивает Дафна, изо всех сил пытаясь переварить информацию. – Подожди, вы хотели убить Фергала. Почему?

Дафна мало что знает о Фергале, но, судя по тому, что она знает о Фриве – в том числе из разведданных, предоставленных шпионами при фривийском дворе, – у нее сложилось впечатление, что Фергал не играл совершено никакой роли. Она не понимает, кому может быть выгодна его смерть.

Прежде чем Байр успевает ответить, дверь снова открывается, и в комнату заходит мать Байра, Аурелия, с кольцом эмпирея Фергала на большом пальце правой руки и жизнерадостной улыбкой на лице.

– Рада видеть тебя на ногах, принцесса. Честно говоря, такое чувство, что у меня уже вошло в привычку исцелять тебя.

Дафна снова смотрит на Байра и теперь видит у него во взгляде намек на вину. Дафна понимает, чего именно добились мятежники: они не только сорвали свадьбу, но и убили придворного эмпирея, и теперь место по правую руку от короля заняла одна из них. Та, которая когда-то давно была с ним близка.

Беатрис

Беатрис

Гостиница «Этельдейс Инн» находится у самой границы с Темарином, объяснил Найджелус, хотя, если они и пересекли какую-то границу, Беатрис этого не заметила. Может, она сумела бы узнать больше, но, несмотря на то, что на протяжении их часовой прогулки Найджелус говорил почти без умолку, зубы Беатрис стучали так громко, что она едва его слышала.

Паскаль продолжал обнимать ее за плечи, но к тому времени, когда они наконец достигли огромных дубовых дверей гостиницы, Беатрис уже почти не чувствовала своей кожи. Она смутно осознает, что Найджелус заказывает им комнаты и горячие ванны, что Паскаль помогает ей подняться наверх, что незнакомая горничная раздевает ее и помогает залезть в воду, такую блаженно горячую, что от нее поднимается пар.