– Подожди! – наконец прорвался мой крик, и пространство стало пропускать светлые лучи сквозь черноту пустоты.
– Так говори, сипящий безликий, раз приперся в сон.
* * *
Рассвет приветствовал нас колючим и леденящим сквозняком, тянувшим из всех щелей деревянной лачуги.
«Мы выжили…»
Из-за испарений отравленных земель невыносимо болела голова. У элементалия земли даже покраснели глаза.
«Шосс… Но мы выжили!»
Арейник обмолвился, что во сне я разговаривала и просила кого-то подождать, но ему пришлось разбудить меня, так как в районе заброшенного дома появились эфилеанские волки. Только ведьмы могли противостоять им. Эфилеаны стихий для хищников – живой обед.
Когда мы покинули пристанище ведьм, солнце одарило нас мягкими лучами, позволяя согреться. Дорога заняла намного больше времени, чем мы ожидали. Эфилеан замедлял ход, поддавшись усталости. Часы дороги иссушили наши глотки. Родниковой воды найти так и не удалось. Да и искать особо не было времени – мы слишком долго пробыли на гнильной земле, где отрава витала в воздухе, впиталась в почву, покрывала тонким слоем ягоды и грибы.
За все время в дороге инстинкты так и не притупились, межвидовое напряжение сопровождало нас на всем пути.
Вдруг на горизонте начало появляться что-то белое, напоминающее высокие стены.
«Кампус… мать твою джелийскую, это белый город!»
– Арейна… – благоговейно прошептал мой ходячий транспорт, узрев стены, и здоровенное сердце Арейника застучало так сильно, что било о ребра, отдаваясь яркой пульсацией по груди.
Да и у меня от изумления дух перехватило! Предвкушение накрыло с головой. Но был и страх. Страх быть непринятой из-за прошлого. Куда бы ни привела меня дорога, оставленный после себя огненным подвидом черный шлейф истории волочился следом.
«Черта с два! Я буду принята городом! Увижу брата! Когда-нибудь эфилеанские предрассудки разрушат чью-нибудь жизнь. Но не мою».