Я правда ненавижу бегать, но делать это немного легче, когда мои крылья спрятаны и я не ощущаю их веса. Мы быстро уносимся прочь, иногда петляя и возвращаясь на места, где уже бывали. Я ничего не говорю об этом, потому что слишком занята борьбой с болью в животе, у меня нет сил на что-то, кроме того, чтобы бежать, тяжело дыша и переставляя ноги одну за другой.

Наконец мы достигаем самого края острова, где у наших ног мерцает барьер. Мы оба пытаемся отдышаться, и я сгибаюсь пополам из-за ужасной одышки и резкой боли в животе.

– Ты в порядке? – спрашивает мужчина.

Я наклоняю голову и впервые могу хорошо его рассмотреть. У него белые волосы и серые глаза, а кожа невероятно светлого серебристого оттенка. Но больше всего меня привлекают два изогнутых серых рога, которые выходят из верхней части его лба и загибаются за ушами. Достаточно толстые, они заканчиваются у основания его челюсти и удерживают его длинные волосы.

– Кто ты такой? – спрашиваю я, прежде чем успеваю остановить себя. Он склоняет голову в мою сторону.

– Я керну. Что ты такое?

– Эм… наполовину высшая фейри, наполовину человек, – осторожно отвечаю я, надеясь, что он купится.

– Человек, ха? Интересно.

– Да, это про меня, – говорю я ему, все еще переводя дыхание. – Я ужасно интересная.

Боги, у меня так болит живот. Я пытаюсь скрыть руки за спиной, потому что, думаю, он еще не заметил, что они невидимые.

– Спасибо за кинжал, – говорит он с улыбкой.

Очевидно, сейчас он лишь тень когда-то очень привлекательного фейри. Несколько дюжин хороших обедов, долгая ванна, и он, вероятно, окажется сердцеедом.

– Спасибо, что разобрался с паучихой, – говорю я.

– Меня зовут Белрен, – он кладет руку на грудь в знак приветствия. Я пытаюсь встать, но не могу полностью выпрямиться.

– Эмили, – представляюсь я.

Он кивает и оглядывается. Пока он отвернулся, я тянусь к своему бурдюку с водой и прижимаю тот к его груди, прежде чем быстро отдернуть руки.

– Держи. Прости, у меня нет никакой еды.

Белрен берет бурдюк и начинает пить, его кадык двигается вверх и вниз. Он останавливается и вытирает рот тыльной стороной ладони, прежде чем вернуть бурдюк мне.

– Нет, оставь его себе.

Он выглядит так, словно хочет поспорить, но мы оба знаем, что ему он нужен больше, чем мне. Белрен делает еще один большой глоток, прежде чем закончить.

– Спасибо. – Он указывает на мои руки: – Что с ними произошло?

– О, эм… – я смотрю на свои руки, хотя в этом нет смысла, потому что они невидимые. Сейчас у меня обрубки вместо рук. – Какое-то магическое заклинание, – неопределенно отвечаю я и спрашиваю, чтобы отвлечь его внимание: – Как давно ты здесь?

– Не знаю, честно говоря. Несколько дней? Пару недель? Не думаю, что слишком долго, иначе она бы уже съела меня. Впрочем, у нее в паутине был кто-то еще, кем она давно занималась.

– Отвратительно, – говорю я, содрогнувшись. – Что ты здесь делаешь?

– Разозлил королевскую семью, что еще?

– Тебя отправили сюда в наказание? – удивленно спрашиваю я. Он кивает, делая еще один глоток.

– Попал в паршивую ситуацию, и меня отвезли сюда. Не знал, что это остров Арахно, иначе сопротивлялся бы намного усерднее. Они вырубили меня и оставили здесь, а она нашла меня и затащила в свою пещеру, – объясняет он. – Сумасшедшая тварь целый день рассказывала мне о том, какие части меня она съест первыми, говоря о себе в третьем лице. Очевидно, ей нравится сначала обезвоживать своих жертв и морить их голодом.

– Это ужасно.

– Как насчет тебя? Почему тебя сюда отправили?

– Меня не отправляли. Я пришла сюда, чтобы заключить сделку.

Он смотрит на меня, как на сумасшедшую.

– Я не слышал всех твоих слов через паутину и подумал, что, должно быть, ослышался. Не могу представить, чтобы кто-то пришел сюда добровольно, – говорит он, изучая меня. – Как ты прошла через барьер?

– У меня… есть магия, которая позволяет проходить через них.

В его глазах вспыхивает интерес.

– Ты могла бы вытащить меня?

Я качаю головой и прикусываю губу.

– Прости, я бы хотела, но не могу. Это работает только со мной.

На его лице проступает разочарование, но он пытается его скрыть.

– Все в порядке. Они постоянно опускают барьер Арахно и приносят ей подарки вроде меня. Как только приведут следующего, я сбегу отсюда.

Он расправляет плечи, и из его спины появляется пара серебряных крыльев.

– Мне нравятся твои крылья, – говорю я, и он радостно смотрит на меня.

– Спасибо. Полагаю, у тебя есть собственная пара?

– Да, есть.

Он удовлетворенно кивает.

– Тебе надо убираться отсюда. Я прослежу за Арахно, а затем найду себе место, чтобы спрятаться. Скоро я тоже покину этот остров.

– Ты уверен?

– Да, – снова кивает он. – Как я и сказал, они привозят ей подарки каждые несколько дней, и скоро должны доставить следующий. Фейри нравится давать Арахно играть с теми, кто рассердил их. Беги отсюда. Только пообещай, что не вернешься, что бы ты так чертовски отчаянно не хотела от нее получить.

Я слегка смеюсь.

– Обещаю.

Он протягивает мне кинжал, но я качаю головой.

– Оставь его себе. У меня есть еще один, – говорю я ему. Он кивает и собирается уходить.

– Удачи, Эмили.

– Тебе тоже, Белрен.

Когда он скрывается из виду, я выталкиваю свои крылья и улетаю с острова. Я готова убраться отсюда ко всем чертям. Лететь обратно намного труднее. Во-первых, я не могу просто падать. В этот раз мне приходится использовать все оставшиеся силы, чтобы махать крыльями и лететь вверх, вверх, вверх. Ветер борется со мной, пока я наконец не достигаю воздушного кармана, где могу парить.

Мой живот болит теперь так сильно, что я могу делать лишь крошечные, судорожные вздохи, и я чувствую, как невидимость распространяется дальше по рукам, доставая уже до плеч. Перед моими глазами появляются черные точки, и я осознаю, что мне не хватает кислорода и сил, но я не могу сейчас остановиться. Если я остановлюсь, то упаду и больше никогда не увижу своих парней. И если Арахно сказала правду…

Чтобы отвлечься от боли, я считаю взмахи своих крыльев. Один, два, три, четыре. Один, два, три, четыре… Пот стекает по моему лицу, и мне приходится стирать его с глаз, чтобы я могла видеть.

Когда в поле моего зрения появляется дно острова, с моих губ слетает вздох облегчения. Дно усеяно неровными камнями и грязью, и я вижу огромные торчащие корни деревьев. Из последних сил я добираюсь до края острова и бросаюсь через барьер, перекатываясь по траве, прежде чем мешком падаю на землю.

Знакомые виды, запахи и звуки леса наполняют меня перед тем, как три больших генфина подбегают ко мне с разных сторон. Не знаю, кто подходит ко мне первым, потому что, кажется, они появляются рядом со мной через секунду.

– Какого черта? Где ее руки?

Как только один из них касается меня, боль в моем животе исчезает, словно ее и не было, а обе мои руки снова становятся видимыми.

Я поднимаю глаза и вижу, как Эверт потирает руки, наблюдая, как на них сверкает магия, которая вскоре растворяется.

– Что это было? У тебя не было рук, а потом я прикоснулся к тебе и… Какого черта, Эмили?

Я потираю руки друг о друга, словно желая убедиться, что они действительно есть. Я облегченно вздыхаю, счастливая, что вернулась, счастливая, что боль исчезла, счастливая, что снова стала полностью видимой.

Но мое облегчение смывает холодной, суровой правдой откровения Арахно. Она была права, меня не должно здесь быть. Я знаю это. Любой Купидон знает это. Черт, даже парни знают это.

Магия принца фейри вырвала меня в этот мир. Меня, Купидона, существо, которое должно существовать только в Завесе. И если верить Арахно, я бы исчезла, если бы не одно обстоятельство. Ну, не одно. Три.

Я смотрю на трех парней, столпившихся вокруг меня. Именно они удерживают меня здесь. Я приземлилась на их острове, и они прикоснулись ко мне. Они первыми коснулись моей кожи, которая все еще потрескивала от магии принца. Вот какую магию они почувствовали в тот день. Вот почему они чувствуют меня. Они каким-то образом держат меня здесь, и поэтому я не возвращаюсь в Завесу. Они мои якоря.

Но если они завершат свои брачные ритуалы и укрепят магию стаи, их связь со мной разорвется. Без своих якорей я уплыву обратно за Завесу, в жизнь, где не существует никого, кроме меня.

Глава 29

Глава 29

Моя основная проблема сейчас заключается в том, что мое существование зависит от жизней трех других людей (вернее, фейри). Завтра их пятилетнее изгнание подходит к концу. Барьер спадет, и их заберут на королевский остров, где им придется сражаться насмерть.

Если судьба улыбнется им, они выживут и все обвинения против них будут сняты. Их восстановят в прежнем положении у власти как аристократов, и их жизнь продолжится. Если они проиграют, то умрут.

Так что я уже и так достаточно беспокоюсь об их благополучии и будущем. Вдобавок я переживаю о том, что моя собственная жизнь буквально зависит от них, и это оставляет меня с полным беспорядком в голове и в сердце. Независимо от результата, я окажусь Жалким Купидоном без чертового физического тела.

Если они проиграют на отборе, то умрут, а я потеряю их и саму себя. Может быть, они и противные генфины, но я начала считать их своими противными генфинами. Я не переживу, если с ними что-то случится.

Но если они победят, то вернутся к своим прежним жизням, выберут себе новую женщину, завершат церемонию обретения сил и я потеряю свои единственные якоря, которые удерживают меня в физическом мире.