Кроме традиционного прогона магической энергии по каналам, я «наклепал» амулетов «исцеления» и «регенерации», для чего купил три пачки простых карандашей «конструктор» в местном сельпо. На превращение 30 карандашей в 30 амулетов у меня ушло 4 дня. Оказалось, что зарядка магией даже таких простых амулетов выматывает не хуже прогона энергии в Астрале. Моего запаса магической «живой» силы хватало на зарядку всего 6 амулетов. После этого, чтобы пополнить запасы я вынужден был идти медитировать.

Впрочем, во время медитации я тоже время зря не терял, то гоняя энергию по каналам, то повторяя старые или заучивая новые заклинания-конструкты, то разбирая их структуру.

Упор, при этом, стал делать отнюдь не на лечение или восстановление, а на атакующие или защитные заклинания. Кстати, разбирая «каменную кожу», нашел в этом конструкте «узел» магии Разума, как раз отвечающий за защиту от воздействия на мозг – гипноза, внушения… И в очередной раз с благодарностью мысленно поклонился наставнику.

Разбирая структуру «дротика», я усилил дополнительной порцией «мертвой» энергии «узел» заклинания, отвечающий за проникновение или пробой возможной защиты. В результате получилось убойное заклинание, которое я обозвал «копьем». А за счет того, что я ослабил «узел», отвечающий за «растекание» заклинания по объекту (как действовал парализующий «дротик»), в два раза увеличилось дальность действия заклинания. Теоретически «копье» при попадании даже в конечность вызывало у объекта одновременно инфаркт и инсульт. Практически проверить мне его было не на ком.

Совмещение «копья» с «проклятием» у меня потерпело неудачу. Зато «проклятие» отлично легло на «дротик». Но проверить действие заклинания на практике опять же оказалось не на ком.

Теоретически, в Астрале на созданном манекене человека (отдельный поклон тёте Маше за Анатомический атлас, благодаря которому был «построен» манекен) я изучил и проверил воздействие конструкта. Но одно дело – в Астрале… Гладко было на бумаге, одним словом.

***

Сначала моим занятиям помешал местный батюшка. Тот самый настоящий поп из Коршевской церкви. Как я понял, причиной визита стала исповедь бабы Нюши полуторамесячной давности, о которой мне поведал домовой. Всё-таки поп решил проверить её слова.

После медитации я устроил смену вида деятельности, решив поколоть дрова во дворе. Накануне дед привез целую тракторную телегу уже напиленных березовых пеньков.

В это время и подъехал представитель православия в отдельно взятом селе. Это оказался не тот поп, что пару лет назад подвозил нас с maman от райцентра до деревни. Тот был поменьше размерами, приветливый. Да и машина у этого была другая – представительская черная «Волга», на которой катаются разве что большие чиновники.

Баба Нюша сразу бросила свои садово-огородные дела и рванулась встречать «дорогого гостя». Поп заходить во двор не спешил, выждал, пока бабушка сама не открыла ему воротину, не размениваясь по мелочам (а ведь могла бы ограничиться калиткой!). Хотя с другой стороны комплекция у батюшки была авторитетной, может быть, и мала калитка-то оказалась бы.

Баба Нюша поздоровалась, поклонилась ему в пояс, поцеловала протянутую руку. Батюшка, не торопясь, важно прошествовал мимо меня к крыльцу, так же не спеша, повернулся ко мне. Я тоже выждал несколько секунд, потом поздоровался. В ответ поп подошел ко мне и вытянул в мою сторону свою руку тыльной стороной вверх. Для поцелуя что ли?

Я демонстративно вытер правую руку о футболку, пожал протянутую руку, ухватив его руку сверху, улыбнулся. Батюшка внимательно посмотрел на меня с выражением лица учителя, высматривающего на уроке нерадивых учеников, кивнул, тряхнув вторым, а может быть и третьим (кто там под бородой-то разглядит?) подбородком.

Они прошли в горницу, я – в свою терраску. Как только закрыл дверь, сразу вызвал домового.

- Трифон!

Трифон тут же появился передо мной.

- Знаешь, где бабка хранит мой оставшийся амулет из карандаша?

Он кивнул.

- Срочно забери его! – попросил я. – Сможешь сделать незаметно?

Домовой только хмыкнул. Через минуту он снова стоял передо мной и протягивал мне карандаш. У бабки остался только он один. Остальные, недавно мною сделанные, хранились у меня.

- Спасибо! – поблагодарил я. – А можешь послушать, о чём они там говорят?

- Да запросто! Самому интересно!

Домовой кивнул мне и снова исчез. Его не было с час. Потом он появился, бросил:

- Идут к тебе!

И снова пропал. А в дверь, не постучав и не спрашивая разрешения, ввалился поп. У него за спиной переминалась с ноги на ногу баба Нюша. Без приглашения батюшка уселся передо в кресло.

- Веруешь ли ты в бога, отрок? – спросил он у меня густым басом и перекрестил.

- А вы с какой целью интересуетесь? – злобно улыбнулся я, раздраженный его бесцеремонностью.

- Да вот никак не разберусь, диавол в тебе или свет божий? – вздохнул батюшка, сложив руки на выпирающем животе поверх массивного креста. – Ты почто непотребства творишь?

- Чего? - не понял я. – Какие непотребства? Да и вам какое дело?

Поп вздохнул:

- Не груби, отрок, старшему по годам!

- Вам вообще что от меня надо? – разозлился я. – Вы ворвались в чужой дом, про бога начали что-то втирать. У нас церковь отделена от государства! А я, между прочим, комсомолец!

- Руку дай! – потребовал поп.

- Перебъешся! – отрезал я, раздраженный его бесцеремонностью. – И я бы попросил вас уйти.

На улице загудел сигналом «Уазик».

- Выходите! – потребовал я.

Священник смотрел на меня грустными галазами и выходить явно не собирался. Применять к нему иные методы убеждения не хотелось.

Снова «подал голос» «Уазик».

- Ладно, - решил я. – Сидите. Сколько влезет!

Я подхватил свою сумочку, где держал кинжал в ножнах и три коробки амулетов-карандашей, больше ничего такого в терраске не было. Разве что Анатомический атлас. Выскочил на крыльцо, отодвинув в сторону бабку.

- Ты что гудишь? – закричала баба Нюша. У калитки запарковался «Уазик» лесника. Я замахал ему рукой:

- Заходи, Василь Макарыч! Заходи, я тебя заждался!

Баба Нюша сразу замолчала, нахмурилась, поджала губы, неодобрительно посмотрела на меня. Я тоже хмуро посмотрел на неё и буркнул:

- Уеду я от вас! Вот так.

Лесник вышел из машины, открыл калитку и пошел ко мне навстречу. Я вышел к нему. Мы поздоровались. Я даже приобнял его. Он не отстранился, только вопросительно-удивленно посмотрел на меня. Я ему подмигнул. Он кивнул.

- Пошли! – я потащил его за руку в дом, к себе. Баба Нюша отступила, освобождая нам дорогу. Я открыл дверь к себе. Поп всё так же продолжал сидеть в кресле.

- Проходи, Василь Макарыч! – я пригласил лесника, указывая рукой в открытую дверь. – А это местный поп. Приехал без приглашения и уже уходит.

Я улыбнулся милой улыбкой людоеда:

- Правда, ведь? Кто вас сюда звал.

- Андрей Львович! – лесник от неожиданности даже хлопнул в ладоши. – Батюшка Алексей! Вот так встреча!

- Батюшка Алексий, если уж на то пошло! – буркнул, поправляя лесника, поп. Он вскочил, как ошпаренный и поспешно рванулся на выход, оттолкнув меня в сторону.

Василий Макарович хмыкнул, глядя ему вслед, сел на его кресло:

- Что он у тебя забыл?

Я пожал плечами, прикрыл за собой дверь:

- Приехал к бабке, потом припёрся ко мне сюда. Я его выгоняю, он не уходит…

Дверь открылась. В терраску заглянула баба Нюша, сердитая, как сто чертей.

- Что тебе здесь надо? – обратилась она к леснику.

- Я его позвал, - сообщил я. – Он ко мне пришел!

- Ему здесь не рады! – заявила бабка. Василий Макарович встал, кивнул мне:

- Я, пожалуй, пойду.

- Меня подожди! – я пошел за ним, захватив сумку. Мы сели к нему в машину. Бабка встала на крыльце, наблюдая за нами, зачем-то взяв в руки вилы.

- Да я к тебе по делу, - сообщил лесник. – Хорошие у тебя карандаши…

Он усмехнулся, достал из кармана обломки «конструктора».

- Реально помогли! Простуду как рукой сняло!

- Простуду? – удивился я.

- Ну, надо же было попробовать, - засмеялся Василий Макарович. – Вдруг там… не работает?

- Я понял, - согласился я. – Доверяй, но проверяй.

- Вот-вот, - лесник перестал улыбаться и спросил у меня. – У тебя еще есть такие «карандашики»? Я бы купил.

Он посмотрел мне в глаза, задумчиво почесал подбородок.

- Понимаешь, такое дело… Я готовлю, конечно всякие настойки лечебные, зелья, - он вздохнул. – Только они не универсальные, как этот твой «карандаш». У меня ведь как? От простуды одно, от ревматизма другое, от сердца третье. Да и пока их приготовишь, время пройдет.

- Так тебе на продажу надо что ли? – не понял я.

- В значительной степени для себя, конечно, - ответил лесник. – Но бывают моменты, когда требуется срочно помочь. Сам понимаешь. В общем, - он смутился, - продай мне амулеты, сколько сможешь. Рублей по пять за каждый, а?

Я достал из сумки три коробки карандашей по 10 штук в каждой. Протянул ему одну:

- Здесь пять «лечебных» и пять «регенерация».

Лесник полез в карман за деньгами. Я схватил его за руку:

- Оставь! Презент.

Василий Макарович усмехнулся:

- Так нельзя. Примета плохая.

- Ну, тогда по пять копеек за карандаш, - сказал я. – Итого полтинник. 50 копеек!

Лесник вытащил из кармана монету.

- Держи.

Он убрал пачку карандашей к себе во внутренний карман.

- Не забудь, - добавил я. – С одной зарубкой лечебные. С двумя «регенерация», против всяких ран, переломов и повреждений.