Успокаивало только то, что мои ребятки уже разобрали завалы над основными входами в квартиры третьего этажа. Неблагонадёжные конструкции, представляющие собой потенциальную опасность ввиду возможного внезапного обрушения, были укреплены специальными приспособлениями. А местонахождения людей уже выявили тепловизорами. Теперь всё зависело только от того самого бесценного времени!

– Эмма… – коснулся моей руки наш великан Митя. – Не могу добраться в тот угол, чтобы поставить распорку. Он один остался неукреплённым. Очень надо… Там девочка… под завалами, слышишь?

– Хорошо. Давай. – Я кивнула, пряча фотоаппарат под спецовку.

– Только как поставишь, сразу возвращайся! Поняла? – Митя сжал в кулаке распорку, строго заглядывая в мои глаза.

– Поняла, Мить. Не волнуйся! – забрав железяки, полезла в разрушенную, как после бомбёжки, комнату.

Пробираться сквозь завалы было трудно, но я превозмогала тяготы спасательной работы ради живой души. Ради самой жизни!

Подобравшись ближе, расположила распорку, как меня учили.

Повернулась в сторону тоскливого плача. Он так сжимал сердце… Как будто кто-то котёнка мучает.

– Эй? Ты где?

– Тётя? – всхлипнул ребёнок. – Я тут, тётя… помоги… Спаси меня…

Я не смогла вернуться, как обещала.

Как можно, когда кто-то так жалобно просит помощи?!

Подтянувшись к плите, которой прибило ребёнка, увидела голубые заплаканные глаза девочки двенадцати лет.

– Привет, солнце.

– Привет, тётя… – сквозь глухие рыдания с трудом выдавила девочка.

Осмотревшись, поняла, что только домкрат поможет мне сдвинуть плиту.

Оглянувшись на распорку, задумалась.

– Малышка… ты двигаться можешь?

«Стоп! Так нельзя!»

– Нет. Не двигайся. Сначала скажи, где у тебя болит?

– Нога болит… левая нога.

– А спина? Голова?

– Спина не болит. А голова… если только чуть-чуть, – закашлялся ребёнок. – Дышать трудно.

Резко выдохнув, я потянулась к распорке и сложила её. Отодвинувшись от опасной стены, подсунула стальной жезл под плиту, готовясь активировать прибор.

– Сейчас я приподниму плиту. Попробуй ползти ко мне.

Я знала, что получу по полной от Мити. И начальник наверняка выговор выпишет, но уйти не могла.

Распорка с трудом, но помогла мне приподнять плиту. Однако насколько её хватит, никто не знал!

– Давай, малышка! Ползи… быстрее! Давай!

Я молилась всем Святым, чтобы кроме ноги не обнаружилось больше никаких сопутствующих повреждений. И Высшие силы, наверное, меня услышали!

Девочка выбралась, кряхтя от усилий и плача от ужаса, но почти невредимая.

На левом гольфе, действительно, была кровь. Осмотрев конечность, я поняла, что нога не сломана, слава Богу, а просто ушиблена!

«Возможно, мне даже не влетит…» – подумала фоном.

– Идём скорее. Родители тебя заждались.

Мы почти доковыляли до дверей, когда я вспомнила: стену-то не укрепила!

– Эмма! Ну, что ты делаешь!? – ругался всё это время Дима, дотягиваясь и подхватывая девочку на руки. – Вернись! В распорке больше нет смысла… Девочку ты… ЭММА!

Я резко оглянулась на громкий вскрик лучшего друга моего Коли, хотя прошла уже большую часть пути.

Успела увидеть только белое, как снег, лицо Мити…

А потом удар. Как будто по всему телу разом.

И кромешная темнота… Я даже боли почувствовать не успела.

Только одна единственная мысль осталась парить вне времени и пространства:

«Кажется, я умерла…»

Глава 2. Где я?

«Кажется, я умерла…» – эта мысль имела голос. Как ещё объяснить звук, растворяющийся в самой тьме?

Сколько бы я не моргала, она не уходила, заполнив собой всё моё пространство.

Но самое странное – я не испытывала ни страха, ни боли. Просто плыла мягким лёгком облачком и любовалась темнотой.

А ещё улыбалась воспоминаниям.

Память никуда не ушла. Она стойко въелась в мою душу крепкой клятвой, голос которой принадлежал моему мужу:

– Верь в сказки, Эмма.

«Ох, милый… Я так боялась забыть твой голос…»

– Верь, Эмка. Ради меня. Когда-нибудь, в одной из жизней, я тебя обязательно найду.

«Я обещала ему верить в сказки…» – стоило только вспомнить это, как боль прострелила тело, швырнув меня куда-то в сторону.

Спина, шея, голова… Я больше не была облачком. Моё тело опять приобрело форму.

Один раз моргнула, и тьма растворилась.

Передо мной предстал огромный холл с широкой красивой лестницей и белыми колоннами. Как будто я в театр или музей попала.

«На третьем этаже той новостройки ничего подобного не было!»

Вокруг меня суетливо бегали люди в странных одеждах. Я сначала определила их стиль к средневековому, но потом изменила мнение. Всё-таки платья женщин больше напоминали работы современных модельеров, продающих свои шедевры богатым дамочкам для выхода в высший свет.

Народ громко перешёптывался, манерно охая, а меня беспокоила только одна мысль. Её-то я и выразила первым делом:

– Где я? Девочку спасли? – через силу, спросила у склонившегося надо мной мужчины.

Статный, с густой стильно подстриженной чёрной бородой дядя выглядел немногим старше меня.

Его тёмно-синие глаза были полны тревоги. Руки дрожали.

– Эммиэн, доченька… кто это сделал? Ты видела, кто толкнул тебя с лестницы?

– А?

Мой шок был встречен с нетерпением.

Мужчина резко отстранился и рыкнул громким поставленным голосом так, что стоящие неподалёку люди попятились:

– Роберт! Где там твой целитель?! ЖИВО иди за ним сам! Чтоб через пять минут были здесь оба! – вернув всё своё внимание ко мне, мужчина через силу улыбнулся, смягчившись. – Доченька… Родная… так упасть! – нагнувшись, синеглазый «отец» подхватил меня, как пушинку, на руки и начал быстрый подъём по лестнице.

С высоты я оценила масштаб полёта… но моего ли?

Мозг до сих пор не оправился от падения плит на меня. Это я ещё не говорю и странном существовании во мраке, таком загадочном и непостижимом! Всё казалось нереальным. Ну, если только кроме боли.

«Я не могу быть здесь! Да ещё и в таком дико длинном платье! Это что? Бриллианты?! Холл, целитель, отец, который в лучшем случае выглядит как старший, дико сексуальный брат… Что происходит? Это на меня наркоз так действует? – Такой, единственно логичный вывод позволил мне немного успокоиться. – Митя – стена – темнота. Меня точно привалило. Но почему я именно это вижу?»

Тем временем меня пронесли по нескольким коридорам, словно пушинку. Внесли в спальню, больше напоминающую покои принцессы.

Кровать с балдахином, лепнина с позолотой, мебель, как из Лувра…

– Это сказка, что ли? Я в сказке?

Нервно сглотнув, мужчина осторожно положил меня на кровать, как хрупкую драгоценную вазу. Но тут же изменился в лице, обернувшись к серым от страха женщинам, вбежавшим в комнаты следом за нами.

Фартуки, чепцы – ну, точно сказка!

– Фаин! Почему моя дочь меня не узнаёт?! Где вы, вашу мать, шлялись?! Почему не помогли дочери спуститься к гостям… с таким-то подолом!!!

Служанки, а это очевидно были именно они, натуральным образом задрожали, бухнувшись на колени.

Я хотела остановить ярость мужчины, но, повернув голову к нему, вытаращила глаза от неожиданности.

У дядечки, который якобы мой сказочный отец, глаза горели синим цветом. Как ангельские фары на внедорожнике, честное слово! Этот волшебный «неон» лишил меня дара речи.

В ушах зазвенело от нехватки кислорода. Я поняла, что не дышала всё это время.

«Вот это глюк!»

– Откройте окно… Дышать… воздуха…

Служанки бросились наперегонки исполнять мою вялую просьбу, а мужик схватил веер, стоящий у стены на длинной палке.

«Как в египетских фильмах…» – подумалось мне, прежде чем темнота опять утянула меня в свои спокойные объятия, оставляя на грани сознания.

– Что с моей дочерью, целитель? – коснулось моего слуха.

– Ваша Светлость, мисси Эммиэн сейш Глассар упала с лестницы. У неё ушиб мягких тканей. Череп треснул от удара о плитку… повреждено три ребра. Ещё странная гематома на шее… как будто девушка сломала её, но регенерация быстро справилась… Однако при таком раскладе мисси была бы мертва.

– Что ты несёшь, дурак!? Червь! Да я тебя в застенках Глассар-холла сгною!

– Нет-нет, господин, – поспешно переобулся бедный врач… внеземного происхождения. – Я просто… Она просто… Это просто ушиб. Шея-то цела. Да и в остальном… Регенерация уже запущена. Скоро мисси придёт в себя.

– Вот так сразу и отвечал бы, остолоп! – рыкнул мужчина, пугая меня больше других в этой затянувшейся сказке.

«А если это вовсе не наркоз, Эмма? – спросила себя, продолжая лежать на мягких перинах с закрытыми глазами. – Что, если это… если я… как та девушка из книги?» – в горле перехватило от волнения.

Коснувшись бедра, изо всей силы ущипнула себя.

– АЙ! – вскрикнула от боли, резко распахнув ресницы.

«Дурная! Тебе же и так больно! Зачем лишний раз проверять?!»

– Что ты с ней делаешь?! – взревел брюнет, хватая за плечо бледного щуплого старичка.

– Отец… – хотела попросить буйного перестать трясти дедулю, но хриплый каркающий голос сорвался.

«Какой-то сюр!»

– Ваша Светлость… Ваша Светлость, – пытался достучаться до разума озверевшего мужчины местный врач. – Мисси нужна моя помощь. Успокойтесь, господин.

Мужчина, дрожащий от какой-то неконтролируемой ярости, отпустил целителя и, качаясь из стороны в сторону, будто пьяный, поплёлся в сторону окон.

Там, открыв балконную дверь, эта «Светлость» вышла на просторную террасу.

А потом случилось то, из-за чего я чуть нижней челюсти не лишилась!