Юный папа сильно побледнел. Казалось, он сейчас упадет в обморок. Я чувствовала себя примерно так же. Встретить двух отцов одновременно — то еще испытание для психики…

Наверное, было странно смотреть на нас со стороны: две одинаковые девушки, двое одинаковых мужчин. Не хватало только копии Авроры для полного комплекта.

— Помню-помню этот момент, — вдруг сказал папа постарше, и легкая усмешка коснулась его губ. — Я тогда чуть в обморок не упал. Черт, это было десять лет назад. И говорю я сейчас именно то, что услышал в прошлый раз. Ненавижу встречать самого себя. Насколько я помню, я только познакомился со своими дочками и был очень удивлен, что они близняшки. И мы пытались что-то выяснить…

— Теперь-то ты вершишь, что мы твои дочки?! — воскликнула Элизабет, обращаясь к юному папе.

— Теперь верю… — сказал он и моментально растворился в воздухе.

— Мда, сейчас я сильно напьюсь, чтобы переварить все, что только что увидел. А потом у меня будет отравление, и я проваляюсь несколько дней в больнице, — проговорил папа, имея в виду свою юную копию. — Надо было ему сказать об этом, да черт с этим. Анаис! Я так рад видеть тебя. — Папа подошел ко мне и заключил в крепкие объятия.

Как коротка человеческая жизнь. И только для путешественников во времени нет преград. Время не властно над нами. Мы можем видеть то, что недоступно другим людям. Встречать себя молодых. Вспоминать то, что чувствовали десять лет назад и что уже давно стерлось из памяти.

Меня усадили на скамейку. Разглядывая лицо отца, я поняла, что он выглядит точно так же, как на наших семейных фотографиях, которые я так люблю рассматривать.

— Ты откуда? — наконец произнесла я.

— Я из две тысячи первого года. Я не должен был попасть сюда. Обычно я появляюсь, когда Элизабет лет пять. А тебе, кстати, сейчас три в моем времени.

— Возможно, тебя закинуло сюда, чтобы ты мне объяснил, чья я все-таки дочь?! — выкрикнула я, охваченная внезапной волной злости. — Моя мама сказала, что я ее родная и единственная дочь, но они утверждают, что это не так. — Я указала в сторону Элизабет и Авроры, которые сели напротив нас и с удивлением наблюдали за странным семейным воссоединением.

— Анаис, ты действительно родилась здесь, в восемнадцатом веке! — обиженно произнесла Аврора, которую, по-видимому, задели мои слова.

— Это правда, — сказал папа.

— Но… Мама говорит об обратном, — протестовала я. Внутри все сжималось от страха и непонимания, кто мне врет, а кто нет.

— Пойми меня правильно, — начал отец. — Я обманул Агату. Когда ты родилась, я увидел эту родинку и сразу понял, что ты унаследовала от меня способность перемещаться во времени. Я испугался и забрал тебя к себе в двадцать первый век. Я понятия не имел, как признаться Агате, что у меня есть другая женщина. Когда я вернулся, Агату уже увезли в частную клинику, которую мы с Жозефиной давным-давно присмотрели. У нас должен был родиться сын. Я сразу поехал туда прямо с тобой на руках. Но когда приехал, мне сказали, что роды проходят тяжело. Агата могла умереть, но судьба пощадила ее, а нашего сына нет. Он родился мертвым. Тогда я уговорил врачей сказать Агате, что у нее родилась дочь. Ты не представляешь, на что готовы люди ради денег.

— Что?.. Но как ты мог так поступить с мамой?! — произнесла я, чувствуя обиду за себя и за маму, ведь он обманул нас обоих. А самое главное — он знал, что я буду путешествовать во времени, и никак не подготовил меня к этому. Хоть бы сказал пару слов маме, чтобы это не свалилось на меня как гром среди ясного неба!

— Анаис…

Мне на глаза навернулись слезы. Гнев охватил меня с головой.

— Ты всю жизнь ее обманывал, а сам встречался с Авророй? Зачем ты так поступал с мамой?! Я всегда представляла тебя героем, а ты самый настоящий подлец! У тебя две жены и две дочери в разных столетиях. Как удобно, а?! Я так мечтала с тобой познакомиться, провести хотя бы несколько минут, а сейчас жалею об этом! Я и подумать не могла, что ты окажешься двуличным мерзавцем!

Я вскочила и побежала прочь из беседки. Мне хотелось вернуться обратно в свой дом, в свое время. Я тут не нужна. У отца другая семья — Аврора и Элизабет. Пускай подавится! Нам с мамой было хорошо и без него.

— Анаис, пожалуйста, пойми меня! — Отец догнал меня и схватил за рукав.

— Не хочу! — выкрикнула я, выдернув руку, и побежала по тропинке сквозь кусты, не обращая внимания на то, что ветки хлестали меня по щекам.

Отец не стал догонять меня. И я не хотела видеть его. Как он мог?! Как?! Разве это поступок хорошего человека?

Я выбежала из сада и побежала по дорожке к дверям особняка, как вдруг врезалась в кого-то. Перед глазами появилось мое лицо, которое было искажено от удивления не меньше, чем мое.

— У тебя получится перемещаться самостоятельно, если ты этого очень захочешь и будешь четко представлять все в голове. Главное верить! От веры зависит все, — протараторила она и скрылась точно так же, как и появилась.

Перед глазами промелькнули разные лица: лицо отца из разных эпох, Элизабет, Авроры, мое собственное лицо с небольшим рубцом на левой щеке. Я машинально коснулась щеки и увидела на пальцах пятна крови. Неужели поцарапала веткой?

В голове эхом повторялись слова: «У тебя получится перемещаться самостоятельно, если ты этого очень захочешь…» Если очень захочу? А сейчас я очень сильно хочу попасть в свое время, чтобы никогда больше тут не появляться и никогда не сталкиваться со своим отцом.

Я представила, как стою в свой комнате, из которой недавно исчезла. Открыв один глаз, я заметила клетку с Паскалем. Все случившееся казалось плохим сном. Кошмаром. Однако порез на щеке бесцеремонно напоминал о том, что все было правдой.

Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как все внутри переворачивается от боли. Когда я читала дневник отца, в котором он описывал свои встречи с Авророй, то подумала, что он женился на ней из жалости, чтобы избавить ее от нежеланного замужества. К тому же тогда ему было чуть больше двадцати лет. Я думала, потом он с ней расстался и решил завести семью в настоящем времени. Но он и не подумал. Мама стала его второй женой, которая и знать не знала о существовании другой женщины. А вот Аврора знала о существовании моей мамы, и как она могла спокойно к этому относиться? Черт, как отец выкручивался все это время?! Почему? Почему он так поступил с нами?!

* * *

Я упала на колени и прислонилась к своей кровати. Стащив с нее покрывало, я уткнулась в него лицом. Слезы катились по щекам, и вскоре несчастный кусок материи совершенно промок.

— Господи, это ты! А я думал, воры, — раздался голос Стефана. — Чего ты на полу? Все в порядке? — Он присел на корточки и попытался поднять меня на ноги, но я оттолкнула его.

— Нет, не в порядке, — буркнула я.

— Что случилось? — продолжал донимать меня Стефан, сев рядом со мной.

Мне хотелось, чтобы кто-нибудь меня выслушал, дал какой-нибудь совет или просто утешил. Мне нужно было выплеснуть все, что меня тревожило. Я была благодарна Стефану за то, что он оказался рядом и, как настоящий брат, выслушал меня.

— Я не собираюсь об этом говорить маме. Не хочу, чтобы спустя семнадцать лет она поняла, что за человек был ее мужем. Пусть все останется так, как есть. Отца с нами нет и не будет. Я не хочу, чтобы он принес боль в нашу жизнь.

— Может быть, ты судишь слишком строго. Я понимаю, двоеженство простить нельзя, ты тут совершенно права. Но вот насчет путешествий во времени… Может быть, он хотел тебе все рассказать, просто не знал, что в один день исчезнет. Может, он хотел, чтобы ты насладилась детством обыкновенного ребенка, а потом поговорил с тобой, когда придет время. Наш отец так и сделал.

— Он знал, что его не станет. Я случайно проговорилась, когда мы столкнулись в самый первый раз. Тогда ему было двадцать лет. Не думаю, что он забыл о том, что через несколько лет умрет. Он, видите ли, пытался меня спасти, когда переносил в другое время. Только почему-то не довел это до конца… Хотя… был же дневник… — протянула я.

Возможно, там было какое-то послание для меня, а я не прочитала его до конца!

— Ты что, опять решила меня заподозрить?

— Что? И не думала. Я верю, что это не ты. Просто он исчез в тот самый момент, когда стал по-настоящему необходим. Ты ничего не слышал, когда оставался в доме один?

— Нет, но я сплю довольно крепко. Вы не проверяли двери и замки? Может, что-то сломано, а вы не заметили. Тогда любой сможет войти и взять, что захочет.

— Вроде бы все в порядке. Но если это вор, странно, что он украл только мои дневники, и не взял больше никаких ценных вещей. Они могли понадобится только тому, кто тоже знает о путешествиях во времени.

— Рано или поздно мы его найдем.

— Лучше рано, чтобы поскорей надавать ему затрещин.

— Кому затрещин? — раздался звонкий голос из коридора. Через секунду в мою комнату вошла Эль, которая была в довольно хорошем настроении.

— Как Италия? — поинтересовался Стефан, подмигнув сестре.

— Да как обычно, — буркнула Эль, лицо сразу помрачнело. Я поняла, что ей может быть очень больно от того, что Стефан смотрит на нее как на младшую сестру. — Так кому затрещин? — Она попыталась сделать заинтересованное лицо и села рядом с нами.

— У нас орудовал вор, который стащил дневники Анаис.