Мне было больно смотреть на друга. Я пытался ему помочь, но когда увидел, как он разговаривает с кем-то, мне стало жутко. Друг, которого я знал так давно, сидел в темной комнате и со слезами на глазах разговаривал с кем-то невидимым, а потом то обнимал, то целовал его. Я пытался объяснить, что ничего там нет, что это лишь плод его воображения, но он вышвырнул меня из своего дома и больше не пускал. Я уже не сомневался, что ему конец, и помочь может только чудо.

И однажды такое чудо случилось.

После нескольких недель затворнической жизни он вышел на улицу и пришел ко мне домой совершенно веселый. Он извинился и попросил у меня помощи привести квартиру в порядок, потому что собирался попросить Жанну вернуться. Я, конечно же, не мог отказать другу, который в мгновение ока преобразился. Но на мои расспросы о его психическом здоровье он отвечал мутными фразами, из которых я понял только то, что Элайла просила его дорожить своей жизнью, и он, конечно же, послушался ее.

Так или иначе больше я его об этом не спрашивал. Мы быстро привели все в порядок, а потом Поль позвонил Жанне и умолял ее вернуться. Ее не нужно было долго уговаривать, она была счастлива слышать его бодрый голос и уже через час стояла в комнате перед Полем, держа сына за руку. Сын Николас смотрел на отца с испугом и жался к ноге матери, потому что чаще привык видеть папу пьяным. Но тут Поль упал на колени перед мальчиком и обнял его. Все это происходило на моих глазах, и я не верил в то, что разворачивается в этой комнатушке, потому что настолько счастливым Поля не видел, наверное, никто. Казалось, он в первый раз видит своего сына, потому что через мгновение из его глаз хлынули слезы счастья. Даже я не удержался и проронил пару слезинок, потому что чувствовал, что эта душа излечилась каким-то неизвестным, непонятным простым людям способом.

Его жизнь стала потихоньку налаживаться. Поль вместе с Жанной привел в порядок кафе, которое за все это время успело растерять своих посетителей. «Полнолуние» зажило новой жизнью и уже к тридцать пятому году вернуло свое звание одного из самых популярных мест нашего округа.

«Полнолуние» было необычным кафе, потому что все, что происходило в жизни его хозяина, отражалось на нем. За все это время здание стало живым. Даже после смерти Поля в «Полнолунии» чувствовался дух друга, поэтому я так полюбил это место. В стенах этого кафе Поль будто оживал, и заведение начинало рассказывать историю жизни своего владельца.

За всю свою жизнь Поль не смог полюбить никого сильнее Элайлы, разве что только своего сына, но это была другая любовь. Однако Жанну он любил по-своему, она всегда была для него опорой, поддержкой и надежным другом. И он был за это ей очень благодарен. Призрак Элайлы преследовал Поля до конца жизни. Но он не пугал его, не сводил с ума, а наоборот, был стимулом к жизни. Безумство сломило его, безумство же и поставило его на ноги.

* * *

На этот рассказ я наткнулась в сети, когда пыталась отыскать информацию о жизни Теодора, чтобы узнать, подействовали ли на него мои слова. Если все, что написал Бернар, является правдой, то я очень счастлива, что так сложилась судьба Тео. Он заслужил долгой жизни рядом с людьми, которым был дорог. Любой человек этого заслуживает.

Когда я читала эти строки ночью с телефона, лежа под одеялом, я заливалась слезами, потому что со страниц рассказа сошел мой Тео. Всю ночь я не спала, а перечитывала этот рассказ, стараясь отыскать еще какие-нибудь факты из жизни Тео. Мне хотелось знать все, что случилось после того, как я его покинула. И я точно знала, куда отправлюсь следующим утром — пекарню «Ваниль». Ведь теперь она пропитана духом Тео, и, возможно, я тоже его там почувствую.

Наступило утро вторника, а я уже чувствовала себя разбитой, как в конце тяжелой недели. Все кости ломило, а в животе образовался узел, который заставлял меня скривиться от одной только мысли о еде. Физическая боль не могла сравниться с моими душевными переживаниями. Заснуть я смогла только к пяти утра и совсем не выспалась. С утра пораньше я сидела на кухне и поглощала кофе. Ночью мне казалось, что утром будет легче, что я смогу взглянуть на всю ситуацию свежим взглядом, но все оказалось с точностью до наоборот. Успокоительное до сих пор держало меня в какой-то дымке лжеспокойствия. Перед моими глазами застыл остекленевший взгляд Тео, я видела его даже в чашке кофе. Чувство вины преследовало меня, несмотря на то что я уже несколько раз мысленно сказала себе: «Ты же читала рассказ Бернара. Тео прожил долгую жизнь, а главное — счастливую. Ты должна порадоваться за него!» Я и была рада за него. Нет, счастлива! Если он был счастлив, то счастлива и я.

Каждое путешествие во времени приносило мне много боли и разочарований. Отец, сестра, Теодор… Я даже представить не могу, как буду жить дальше с этим даром. Прошло всего несколько недель, а на меня словно свалилась тяжесть веков. В конце этой недели у нас намечается величайшее событие — свадьба Жюльена и Жозефины. А у меня совсем нет праздничного настроения.

— Как себя чувствуешь? — раздался голос вошедшей в кухню Эль.

— Уже лучше. Спасибо, что помогли мне вчера.

— А что все-таки произошло?

— Давай я потом расскажу, а то я тороплюсь, мне нужно еще зайти в одно место, — ответила я, соскочив со стула и схватив круассан, чтобы по дороге доесть его.

* * *

Если честно, мне совсем не хотелось делиться с Эль, да и вообще с кем-либо еще тем, что произошло вчера между мной и Теодором.

— До встречи, — сказала я и побежала в прихожую. — Пока, мама. Пока, Жозефина. Пока, Жюльен, — крикнула я на ходу домашним, которые сонно спускались с лестницы.

Они в разнобой ответили что-то вроде «Удачи! До вечера!» и скрылись в столовой. Я надевала пальто, когда в дом зашел Стефан после очередной смены. Под глазами у него красовались темные круги.

— Может быть, тебе стоит начать работать днем, а то не дело так портить свой режим, — сказала я.

— Я привык. Хотя тут неподалеку открылся новый ресторан, причем буквально за одну ночь, представляешь? Не понимаю, как из небольшой пекарни смогли сделать огроменный ресторан, и так быстро! Думаю устроиться туда.

— Подожди, что? Из какой пекарни?

— Понятия не имею. Была там одна. Слушай, я хотел поговорить с тобой кое о чем. Вчера у нас с Эль получилось отправиться в Утрехт вместе. Мы представили в голове одну и ту же фотографию и оказались там. И я подумал, почему бы нам не отправиться с тобой в двадцатые вместе? Мы сможем узнать больше про паладинов и понять, что происходит. Что думаешь? — проговорил Стефан, но я почти его не слушала. В моей голове вертелся образ нового ресторана.

— Да, хорошо, поговорим об этом потом. Я очень спешу, — ответила я, выбежав на улицу. Вздохнув, я направилась в сторону пекарни «Ваниль».

То, что предстало моему взору, потрясло до глубины души. Вместо маленькой скромной пекарни стоял невероятных размеров ресторан с пристройкой, а на вывеске красовалась серебряное название.

— «Луна», — прошептала я.

На вывеске была изображена луна, выплывающая из темных облаков. Я не могла поверить своим глазам и закрыла рот рукой, чтобы случайно не вскрикнуть. Глаза затуманила пелена слез.

Я изменила настоящее.

Еще вчера тут была простая пекарня, а сейчас огромный ресторан, перед которым припарковано много автомобилей, а ведь сейчас только утро! Люди входят и выходят из него, можно смело сказать, что это заведение дорогое и довольно популярное.

Я вошла внутрь и почувствовала кружащие голову запахи кофе и старого дерева. На прежних местах остались только деревянные колонны и бар в дальнем углу. На этом все сходства закончились. Все остальное оказалось совсем другим, что совершенно не удивительно.

Я прошла за столик у окна и стала озираться по сторонам, старясь отыскать хоть что-то, что напомнило бы мне двадцатые годы. Вот на этом месте была маленькая сцена, на которой пела веселую песню девушка в белом платье, сейчас здесь стояли столики.

Практически ничего не осталось от кафе Теодора, и это меня расстроило. Я надеялась увидеть знакомую атмосферу, почувствовать Тео, но увы, время меняется и прошлое забывается, а нам остается лишь смириться с этим. Единственное, что останется вечным, это мои воспоминания, которые я буду беречь как зеницу ока. Может быть, даже напишу рассказ об этом, чтобы никогда-никогда не забыть.

Неожиданно ко мне подошел официант и протянул меню. Я тут же почувствовала себя неловко, ведь ничего заказывать не собиралась. Однако ради приличия пришлось взять меню и раскрыть его. Когда я увидела цены, желание сбежать отсюда возросло в геометрической прогрессии. Но чего не сделаешь ради приличия: я попросила чашку кофе, которую я бы заказала в простой кофейне в два, а то и в три раза дешевле.

Получив свой заказ через несколько минут, я устроилась поудобнее и стала рассматривать детали интерьера. О боги! Прямо на стене рядышком с барной стойкой висел портрет Теодора. Значит, прошлое все-таки не забыто. Просто нужно уметь видеть его в мелких деталях, ведь ничто не проходит бесследно.

Расплатившись, я пошла якобы в сторону дамской комнаты, чтобы по дороге полюбоваться фотографией. Подойдя поближе, я поняла, что на снимке ему около сорока. Под фото была подпись: Основатель кафе «Луна». Я испытала чувство гордости за Тео. Теперь он не просто сумасшедший муж певички Анны Сорель. Он основатель кафе «Луна», которое было, есть и будет популярным. А еще главный герой рассказа Бернара Хейга, довольно известного писателя своего времени.