– Все утром. – Он хлопнул ее по плечу. – Отдохните-ка нынче вечером. И я попрошу Хемсли позаботиться о новой двери для вас.

Она кивнула, глядя на захламленный ящик, на листы с грубо оборванными краями, исписанные почерком ее и Беннета. Мг. Прафф повернулся, чтобы выйти, но она окликнула его:

– Маг Прафф?

– Да?

– Подмастерьям разрешают выходить замуж?

Он вскинул брови так высоко, что глубокие морщины прорезали лоб.

– Пожалуй, что да. Это не запрещено никакими правилами.

Алви кивнула.

Мг. Прафф еще задержался на пороге, возможно, ожидая, что еще скажет Алви, но, так и не дождавшись, вышел, закрыв за собою дверь со множеством замков.

Алви еще несколько минут сидела на стуле, не думая ни о чем конкретном и не глядя ни на что определенное. Потом открыла другой ящик, в котором лежали несколько машинописных листочков под названием «Слияние материалов: теория Смещения». Эту работу никогда не издадут и не примут всерьез, если она не сможет повторить то, не знаю что, сделанное в том подвале. Подержав листки бумаги в руках, она хотела положить их обратно в ящик, но замешкалась. Еще подумала. Поглядела на замки. Потом прибавила к ним диаграмму, сложила все вместе в три раза и сунула в конверт, на котором написала имя Гюнтера Брехенмахера и свой домашний адрес.

Обо всем остальном можно будет побеспокоиться позже.

Алви сидела в четвертом ряду огромного королевского Альберт-холла в Лондоне, стиснув лежащие на коленях руки и выпрямив, насколько возможно, спину, чтобы лучше видеть сцену. Осветительские лампы в декоративных люстрах под потолком были притушены, а сцену заливал яркий свет. Ее кресло было обито алой материей в тон ковровым дорожкам, расстеленным в проходах. Позади возвышались вместительные балконы, но там не было ни души. Пусть сегодня происходило великое событие, но оно было не для широкой публики. Алви попросила новую горничную Джейн причесать ее волосы так, чтобы немного укротить кудри и частично скрепить их заколкой в виде водяной лилии, которую она купила в Оксфорде. Она неплохо смотрелась с ее зеленоватыми брюками. Алви собиралась надеть платье, поскольку случай был очень официальный, но Беннет попросил ее не делать этого. «Это будешь не ты, Алви», – написал он в очередной книге заклинаний Копирования, которую Алви надежно уложила в свою новую сумочку.

Рядом с девушкой сидел мг. Притуин Бейли. Он был неразговорчив. Или внимательно следил за происходящим. Его и без того бледное лицо казалось еще белее из-за темных волос. На его носу сидели тонкие очки в серебряной оправе – Алви в который раз пожалела о том, что не может носить такие же маленькие и изящные очки. Она уже пыталась заговорить с ним о пластмассовых линзах, но эта тема, похоже, показалась ему крайне скучной. Зато он слегка оживился, когда Алви упомянула те учебники, которые видела на Конвенте Изобретателей. Они обсудили также вероятную мощность, которая потребуется для освещения королевского Альберт-холла, если Осветительские лампы заменить электрическими.

Она пробовала представить себе жизнь с таким наставником, как мг. Бейли, и решила, что ей как нельзя лучше подходит мг. Прафф, уехавший на всю неделю в Ромфорд, где у него было назначено множество различных встреч. Фред, к счастью, совсем поправился и снова вышел на работу. Он высадил ее около Альберт-холла примерно час назад.

Мг. Бейли внезапно выпрямился. Алви тут же перевела взгляд обратно на сцену. Там с левой стороны – левой для нее – выстроились два ряда стульев, и она улыбнулась тому, чья очередь как раз подошла.

Сидевший на возвышении справа пожилой человек, мг. Таджис-Прафф, дядя мг. Праффа, произнес:

– Маг Беннет Джон Купер, шестой район.

Алви изо всех сил захлопала в ладоши, а Беннет, выглядевший совершенно изумительно в белой униформе Складывателя, поднялся и пересек сцену. Он, улыбаясь, протянул руку мг. Таджис-Праффу и принял от него свидетельство мага.

Он прекрасно прошел аттестацию, впрочем, Алви в этом нисколько не сомневалась. Она продолжала аплодировать, пока он не спустился со сцены и не сел в первом ряду с другими новыми магами, два из которых носили зеленую униформу Полиформовщиков. И она наденет такую же, уже скоро. Нынче утром она рассчитала, что завершит обучение через два года, семь месяцев и одну неделю. Это значит, что ее собственная выпускная церемония состоится в декабре или январе.

Но сегодня был не ее день. Ее глаза следили за Беннетом, чьи волосы блестели даже в столь приглушенном зале. Остальные новоиспеченные специалисты-маги расплывались неясными пятнами. Мг. Бейли, как и Алви, тоже потерял интерес к происходящему.

Как только со сцены спустился последний из молодых людей, мг. Таджис-Прафф обратился к аудитории:

– Леди и джентльмены, давайте еще раз поприветствуем аплодисментами виновников торжества.

Алви хлопала до боли в ладонях.

– Перед этими мужчинами и женщинами лежала длинная дорога, которую они успешно одолели. Чтобы сидеть сегодня здесь, представляя свои дисциплины, они преодолели много разнообразных трудностей. Я считаю, что они достойны самой высокой похвалы. – Он обратил взгляд к сидевшим в первом ряду и откашлялся. – Вам же, маги, я желаю совершить как можно больше открытий. Оставьте свой след в этом мире. Развивайте свое дарование. Обращайте взоры к нуждающимся и стремитесь ввысь. Будьте верны своей магии, уважайте ее, и она ответит вам тем же. Стремитесь к тому, чтобы после вас мир сделался лучше, чем он был до этого. Вас зовет будущее. Теперь вы получили возможность отвечать на его зов.

Присутствующие снова захлопали. Мг. Таджис-Прафф коротко поклонился и сошел со сцены. Его место заняла мг. Эйвиоски, та самая Осветительница, которая присутствовала на процедуре Привязки Алви. Она тоже поздравила магов, сообщила, где находится фойе, в котором любой желающий может познакомиться и побеседовать с новыми дипломированными специалистами, и объявила торжественное собрание закрытым. Осветительские лампы под потолком вспыхнули во всю свою мощь, заставив Алви прослезиться.

Она схватила сумочку и поднялась, нетерпеливо дожидаясь, пока ряд освободится, чтобы можно было выскочить в проход. Мг. Бейли, похоже, не очень хотел покидать свое место, он сидел и на что-то смотрел. Алви проследила за направлением его взгляда, и ей на мгновение показалось, что она видит магичку из почтового отделения. Но ярко-оранжевые волосы, вспыхнув, исчезли в одной из бесчисленных дверей зала.

Наконец-то люди постепенно стали двигаться между проходами, и Алви поспешила по проходу вниз, к сцене, где стояли Беннет и его родные. Она остановилась за спиной его матери, дожидаясь паузы в беседе Беннета с отцом, но он тут же заметил ее, улыбнулся, шагнул вперед, взял за руку и притянул к себе.

– Это Алви, – сказал он отцу.

Его отец был шатеном с пышными усами и еще более пышной шевелюрой. И глаза у него были карие – от него-то Беннет и Этель их унаследовали.

– Ну, наконец-то. Очень много о вас слышал, но никогда не видел. Очень приятно познакомиться, дорогая.

Алви улыбнулась и протянула ему руку, которую мистер Купер энергично и крепко пожал.

– Я тоже рада знакомству.

Беннет представил ее двум другим своим сестрам – Элизабет, средней между ним и Этель, она уже была замужем, и младшей – девятнадцатилетней Хэтти. Только у нее одной волосы были темные, как и у отца. А вот его темные глаза были у всех. С миссис Купер Алви уже встречалась, но все равно позволила Беннету представить ее. Сейчас миссис Купер выглядела намного любезнее, чем в тот дождливый день, когда Алви неожиданно возникла на пороге их дома.

Когда с представлениями было покончено, она с сияющим видом воскликнула:

– Вот и готово! Теперь ты Складыватель. О, Беннет, у тебя столько возможностей! Ты собираешься специализироваться на чем-то определенном?

– Наверное, – рассмеялся он, – но я пока не выбрал поле деятельности. Уверен, что у тебя полно идей.

Алви кивнула, но, глядя на родных Беннета, поняла, что сейчас не лучшее время для разговора о том, насколько многообещающими сферами деятельности являются реставрация древних рукописей или оформление банкетов.

Они еще немного поболтали, стоя в зале, потом мистер Купер повел всех в фойе, а затем в ресторан на праздничный обед. Пальцы Алви и Беннета переплелись, а когда они вышли из просторного помещения, Этель взяла Алви под свободную руку. Пластмассовые пальцы мягко сошлись вокруг ее предплечья.

Алви чуть не подскочила от прикосновения.

– Этель! У вас теперь замечательно получается!

В первые недели пока Этель осваивалась с новым протезом, ее прикосновения были резкими и болезненными.

– Я знаю! – усмехнулась та. – Полюбуйтесь! – Она посмотрела на искусственную руку, выпрямила по очереди указательный, средний и безымянный пальцы – при этом они даже не соприкоснулись между собой – и нахмурилась: – Мизинец никак не слушается.

– Разве мизинец для чего-то нужен? – спросила Алви.

Этель закатила глаза:

– Помилуйте, как же пить чай, не отставляя мизинца?!

– Ты держишь чашку правой рукой, – напомнил Беннет.

Этель пожала плечами.

– Я всегда хочу иметь выбор.

Алви рассмеялась. Ее обрадовал тот факт, что Этель так хорошо справлялась с протезом и что с ним она стала чаще выходить из дома. Пластмассовая рука двигалась недостаточно быстро и была слишком легка для того, чтобы можно было играть на фортепиано, но это лишь пока. Ведь предстояло появиться второй модели, а потом третьей и четвертой. Возможно, именно этим займется Алви, когда станет Полиформовщиком. А потом она создаст что-то новое, что-то неслыханное. Нечто такое, что будет представлено на конвентах по всему миру. Нечто такое, что увековечит ее имя.