— Хошь, попробовать? — милостиво предлагаю половину котлеты. Не дождавшись ответа, отламываю вилкой небольшой кусок, накалываю и подношу к его губам.
Сухие губы дернулись. Широко распахнутые в изумлении глаза меня буравят. Но я — кремень, изображаю розовую пофигистку, какой кажусь. Чуть не всхлипнула, когда Леня открыл рот и, захватив зубами котлетку, втянул в себя. Жует. Снова смотрит на котлету, еще хочет.
— Запей, — протягиваю яблочный сок. — Чего всухомятку жевать?
Наши пальцы соприкоснулись и парень застыл. Я второй рукой закрепляю результат, перекладывая стакан в его руку. Так и кормлю его «с вилочки», успевая зачерпывать овощи и пюре картофельное. По тяжкому выдоху понимаю, что наелся. Забираю стакан из рук и допиваю все, что осталось. Лео откидывается на подушку. Впалые щеки чуть порозовели, а то совсем был на бледного кощея похож.
Отнесла поднос обратно на столик под бдительным наблюдением парня.
— Я — Саша Донская, ты, наверное, меня не помнишь? На пятом этаже лежу, — пытаюсь хоть как-то объясниться. — Вечером еще зайду, — развернувшись, поковыляла на выход.
Закрыв двери, прислонилась лбом, положив руку на дверь. Мне придется лгать и изворачиваться, чтобы им помочь. Первый шаг сделан и нужно, словно минёру, продумывать следующий… Меньше всего я сейчас думала о себе. С нетерпением буду ждать нашей новой встречи.
Едва принесли ужин, а перед этим укололи и без того истыканный иголками зад, я снова засобиралась на второй этаж. В этот раз надела хлопковые легкие спортивки и белую футболку. Розовую копну зачесала в хвост. Немного рассмотрела себя в зеркало. Не красавица, конечно, но вполне симпатяга. Вздернутый маленький носик, губы бантиком, чуть раскосые восточные глаза с густыми загнутыми ресницами — наследие Даяны.
Мы редко виделись. Семейные встречи можно посчитать на пальцах. Мои мальчики еще в начальной школе учились, а Санька пошла в пятый… Был ее день рождения, когда мы принесли в подарок большую куклу. Часа не прошло, как раздался дикий визг именинницы. Кукле кто-то голову оторвал, и Даяна обвинила во всем моих сыновей. Мы были настолько ошарашены, что я не нашлась что сказать, а Лео и Кир сами не поняли, в чем их вина… С тех пор и не виделись почти. Думаю, Даяна все нарочно подстроила. Ревновала она Мишу к любой юбке, независимо, сколько той было лет. Любовь у нее была какая-то, к Донскому, болезненная.
Уже занесла руку, чтобы постучать, но за дверью послышались голоса и я прислушалась.
— Пошел в разнос, да, братец? Пьянки-гулянки, девок катаешь в машине матери… Ты поступать куда-то думаешь? Или так и будешь болтаться дерьмом на палочке? Хочешь быть как отец?
— Заткнись, Лео! Не твоего ума дело… Дорасти сначала, а потом и права качай, — рычит Кирилл.
Не выдержав, распахиваю дверь. Две пары зеленых глаз уставились на меня. Удивленные у Лео и злые, циничные, воспалено-покрасневшие — у Кира.
— Это еще кто? — фыркнул Кир, указав на меня рукой.
Впитываю каждую деталь со старшенького. Узнаю и не узнаю его… Стильная стрижка, хорошая брендовая одежда. Это что? Татуировка во всю руку: от запястья, уходящая под короткий рукав рубашки-поло, в виде змея. Хотелось бы протереть глаза и накинуться на него с вопросами… Но мне нельзя, я — чужая теперь.
Кирилл приближается ко мне и обходит кругом, хмыкая о своем…
— Я сморю, братишка, ты тоже времени зря не теряешь, — ядовито сочится из него каждое слово.
— Не трогай ее! Это Саша Донская… Она тоже маму потеряла недавно, — говорит Лео.
И тут я понимаю, что мой младший говорит.
Глава 5
Глава 5
Глава 5
Мне бы просто сбежать и разреветься. Стать для собственных детей чужой — врагу не пожелаешь. Но сейчас абсолютно все равно, как унизит Сашку в лице меня мой старший сын, и что подумает Лео. Пусть хоть тухлыми яйцами закидают. Я близко, совсем рядом. До боли врезаюсь ногтями в ладонь, чтобы не броситься на шею Кириллу и не отогреть его черствое и заледеневшее нутро. Счет к Натану растет с каждым днем, его долг исчисляется душевными пытками и рубцами на сердцах моих сыновей. Предатель, разрушивший жизнь своими гулянками всей семье. Как тебе спится после такого, Натан?
— Донская? — кривит губы, словно произнес ругательство, Кир. — Выросла, ниче такая стала, хотя на любителя… Мелкая и плоская, как доска. На голове что? Тамблер герл? Нитакуся в розовой печали? — издевательский смешок.
Я открываю рот и захлопываю, щелкнув зубами. А что ты, мать, хотела? Мальчик вырос и стал мужчиной. Ты для него просто юбка на ножках. Бывший муж тоже был таким в молодости — популярным среди девчонок, чем без зазрения совести пользовался. Даже после нашей встречи, как оказалось, единственной я для него не стала. Все его обещания — ложь и фикция.
Делаю вид, что не слышала ядовитых слов Кирилла. Подхожу к кровати Лео, на которой он сидит, свесив ноги, и присаживаюсь рядом, на пионерском расстоянии — с локоть. Пошарив в кармане штанов, вынимаю батончик «баунти», который так любит мой младший, и протягиваю на ладони.
Лео недоверчиво смотрит на мою руку и косится на брата, наблюдающего за нами. Склонив голову на бок и скрестив руки, Кирилл цокает языком:
— Это прикорм. Бери, брат. А завтра она потащит тебя жениться на себе. У нее менталитет такой… Скажет, что чести лишил, косо посмотрев.
— Просто конфета и ничего больше. Попридержи свои больные фантазии при себе, — начинаю огрызаться. Взглядом мысленно схватила вон то полотенце, висящее у умывальника и по жопе… несколько раз.
Леня сграбастывает конфету и, не раздумывая больше, рвет обертку. Отломив сладость с кокосовой начинкой пополам, вторую протягивает мне.
— Спасибо! — говорит и заталкивает в рот.
Поднимаюсь и подхожу к старшенькому:
— Смотри, у тебя слюна побежала, — показываю на грудь пальчиком.
— А? — от удивления и моей наглости, открыл рот. Тут же закидываю вторую половинку конфеты ему в открытый пищеприемник и ладонью поддеваю нижнюю челюсть, захлопывая. В нашей семье все делилось пополам между детьми, никто не был обделен вниманием и заботой.
Я такое раньше в детстве с ним проворачивала, когда нужно было принять лекарство или накормить кашей, которую он не очень любил. И каждый раз Кирюша велся, до определенного возраста… Вздыхаю полной грудью, гася воспоминания. У парня глаза навыкате от моих действий. Пользуясь замешательством, иду к двери.
Останавливаюсь, взявшись за ручку:
— Я помню, твоя мама хотела, чтобы ты на юрфак поступал, — говорю, не оборачиваясь и, дернув дверь на себя, вываливаюсь в коридор.
Дышу часто, положив руку на грудь, будто стометровку бежала. Главное, я ему напомнила. Не важно, откуда девочка Саша знает такие подробности…
* * *
— Пап, я в каком институте учусь? — спрашиваю Мишу, едва он пришел с книгами и планшетом, как просила. Донской раскладывает помытые фрукты в вазу на столе. Там же небольшой букет пионов, аромат которых заглушает все остальные запахи.
Донской медленно опускается на стул, подняв брови.
— Саша, так вы с мамой не хотели никуда поступать. Даяна считала, что девочке ни к чему образование. Ее доля — быть хорошей женой и матерью.
Я так и застыла с яблоком во рту.
— Жениха уже подыскали… Это Эмиль Мергаян. Ты разве не помнишь? Он тебе понравился.
Охренеть! Какой, к черту, жених? Какой Эмиль? Сашка, видимо, так радовалась будущему замужеству, что в розовый перекрасилась и волосы обрезала… Да, уж. Даяна умела под себя всех строить и вертеть мужем как ей хотелось.
— У меня теперь другие планы. Я передумала замуж. Учиться хочу пойти на юриста. Ты ведь не будешь против? — прищуриваюсь, накручивая на пальчик локон волос.
Госпади! Доской был подкаблучником. Единственную дочь и ту сразу же замуж по указке жены готов отдать. Девчонка жизни еще не видела, сама, по сути, ребенок. Из одной клетки в другую. Вряд ли речь идет о большой любви. Мергаяны — богатое семейство с двумя сыновьями, один из которых уже женат. Лично с ними не общалась, но это явно закрытый клуб «для своих». Даяна как-то извернулась, предложив дочь-полукровку. Не думаю, что мой отказ воспримут оскорблением. Таких традиционных дев стоит полно в очереди невест, быстро найдут замену.
— Если ты так хочешь, — пожимает плечами Миша.
— Скинь мне тогда копии моих документов и школьного аттестата, вот на эту почту. Я дистанционно подам на поступление, — начеркав на салфетке, отдаю папеньке.
На следующий день ко мне ввалились неожиданные гости. Шумно, переговариваясь на армянском, с большими пакетами в руках.
— Как ты, доченька? — полная дама неопределенного возраста уставилась темно-карими глазами.
Епрст! Можно я сделаю вид, что снова в коме лежу?
Глава 6
Глава 6
Глава 6
Натан
Натан
Каждую ночь снилась Алена… Ее гаснущий взгляд, последний выдох. Снова крики моих сыновей и проклятья. Холодная рука жены, которая больше ко мне не потянется никогда. Все, чего я добился в этой жизни, разлетелось вдребезги. Имел и не ценил, считая, что так будет всегда — моя влюбленная жена и дом полной чашей. Я упивался своей властью над женой, имел ее насквозь, видел и считывал безграничное обожание. Алена была моим мягким хлебушком, из которого я слепил себе, что захотел. Моя тихая гавань, мой форпост…
Проснувшись в липком поту, шарю рукой рядом. Глупая надежда, что все — просто кошмарный сон. Каждый раз я ищу вчерашний день, пытаясь понять, когда все пошло не так, почему я решил, что мне можно щупать чужих баб… Сотое «почему» снова повисает в воздухе. Ни одну из любовниц не рассматривал для близкого и долгого общения… Это как фильм посмотреть и больше не интересно.