— Ничуть не сомневаюсь. Просто заговоры действуют в момент активации, а до этого себя никак не проявляют.

— Век живи — век учись. — покачал головой я, а Рахманова бросила на меня снисходительно-покровительственный взгляд. Мол — смотри, я знаю что-то чего не знаешь ты, мистер всезнайка. Ничего, и на нашей улице перевернётся грузовик с филактериями.

Потом мы поделились свежими новостями с Александром Сергеевичем. Он тоже встрепенулся при новости о японце, но так и не смог объяснить почему. Это наталкивало на мысль, что им обоим успели промыть мозги, но где, кто, когда и главное — зачем, совершенно непонятно. Да и следов воздействия менталиста мы с Екатериной так и не выявили.

От предложения безвозмездно помочь финансами на ремонт, Рахмановы решительно отказались. Зато от того, чтобы зомби остались на некоторое время чтобы устранить последствия собственного нападения, они возражать не стали. Поколдовав немного над подопечными, добавил им недавно разработанный блок реакций зомби-строителя. С ним они могли выполнять чуть более сложные команды чем копай траншею отсюда и до забора. В общем, отличная замена бригаде гастарбайтеров. Им даже платить не надо. Забегая наперёд, Рахманов потом попросил оставить таких замечательных помощников на постоянной основе. Ну кто я такой, чтобы отказать будущему тестю в такой малости, разумеется оставил.

Прощались мы с Катей бурно, но в рамках приличий. Благо помадой она почти не пользуется, потому что иначе я был бы весь в этой краске для губ. Натерпелась девочка, я её хорошо понимаю. Она хоть и хорохорилась перед папой, чтобы в первую очередь он сам не раскис, но оказавшись наедине со мной, она дала волю чувствам. Сперва как следует прорыдалась, а потом полезла целоваться. Может быть и до чего большего дошло бы, но она как одёрнула себя и сбавила обороты.

Провожали они меня вдвоём. Только сев в машину, я заметил, что у папы Кати заметно прибавилось седины в волосах. Посигналив им напоследок, я уехал в Жабино. Ещё на подъезде к деревне мне показалось что что-то не так. Слишком уж вокруг было пусто. Обычно в это время хоть кто-то да шатается по улице. Да хоть дети те же играют. Пусть их не так уж и много, но есть же. А тут, поселение как вымершее.

Доехав до почти достроенной крепости в центре посёлка, я обнаружил всех его жителей в полном составе. Стоило мне выйти из машины, как они дружно повернули в мою сторону головы.

Глава 20

Глава 20

— С Днём Рождения! — оглушительно гаркнула толпа. Откуда-то появились цветы и воздушные шарики. Сами собой возникли столы с угощениями, а в центре этого безобразия стояли счастливые до нельзя Митрофан, Прохор и Сахарок. Последний, вот умора, даже принарядился в кошачью версию делового костюма.

А я стоял и ошарашенно смотрел на этот праздник жизни и не знал что мне делать. Нет, в жизни юного Джозефа Ротшильда были празднования дня рождения, но это были исключительно светские мероприятия. Всё равно что приём у Королевы. Все ходят важные, даже дети. Взрослые собираются в кружки по интересам, а детвора пытается им подражать. Разумеется никто даже не думал просто подойти и поздравить именинника.

Да и в прошлой жизни, если меня и поздравляли, то это было так давно, что я попросту об этом не помню. А тут настоящий праздник, человеческий, где все искренне радуются и поздравляют от души. В общем, моё чёрное сердце дрогнуло и я едва не прослезился.

— Друзья. Мы с вами знакомы не так давно, но вместе пережили уже столько, что не каждый за всю жизнь успевает прожить. Я, признаться, уже и забыл, что сегодня мой день рождения за всеми этими делами. Спасибо вам огромное, что не забыли об этом и устроили такой замечательный праздник.

В ответ на мою сумбурную речь начали раздаваться ободряющие выкрики, а несвятая троица выдвинулась ко мне, неся небольшую шкатулку. Первым слово взял Хлебодаров.

— Ваша светлось, как вы уже сами сказали — вы с нами не так уж и давно, но успели сделать для жителей деревни больше, чем несколько поколений глав рода до вас. Да, имение было второстепенным, но даже во времена, когда Распутины процветали, нам не доставалось столько внимания и поддержки. От лица всех жителей Жабино, я выражаю вам глубокую благодарность.

Вторым взял слово Митрофан.

— Наставник. За эти два месяца я увидел и научился столькому, сколькому и за пять лет учёбы и службы не постиг. Мы долго думали чем можем тебя одарить, в итоге сошлись на этом. Пришлось потрясти бывших сослуживцев, но это того стоило. — заявил здоровяк и протянул мне шкатулку.

Сахарок просто вытянулся во фрунт и мяукнул. Я с улыбкой почесал его за ухом и забрал подарок из рук ученика. Желание посмотреть что там внутри пересилило правила приличия, вбиваемых в меня последние двадцать лет и я не удержался. Посмотрел внутрь и сразу захлопнул, не веря своим глазам.

— Это правда то, о чём я подумал?

— О чём ты подумал, может знать разве что Фомченко. Мы такими талантами не обладаем.

— Да ладно. Вы где спящую филактерию нашли?

— Так она спящая? Мы думали — пустая.

— Ох, неучи. Разве пустая филактерия будет такого насыщенного красного цвета? Вы вообще… А, хотя да. Не видели. Я ещё не делал, а ты пока не можешь.

— То есть в ней заключена душа некроманта?

— Скорее её часть. Камень повреждён, вот посмотри на этот скол. Причём, он был с дефектом ещё до того как сработал по назначению. Даже интересно, что заставило его воспользоваться таким ущербным хранилищем?

— А чем это грозит? Ну, использование сломанной филактерии?

— Как минимум, ты не сможешь возродиться в виде лича. Как максимум, от твоей личности останется огрызок с парой фрагментов памяти. Да и те, будут совершенно бессвязными.

— Жуть какая. Это страшнее смерти.

— Смерть, это смерть. Прекращение биологических процессов в теле. Вон, Боголюбов подтвердит. А вот расщепление души, это куда хуже. Хорошо, если огрызок сможет переродиться в теле новорожденного. А ведь может так и остаться в небытии, пока не растратит остатки энергии. Тогда действительно — всё.

— Ладно, а с этой филактерией мы что можем сделать? — поинтересовался Морозов, немного поразмыслив.

— Разное. Можно поглотить, но за последствия не ручаюсь. Скорее всего будет шизофрения. Помню, был случай, когда одного экспериментатора самого поглотили, после такой процедуры.

— А ещё?

— А ещё, можно найти ему новое пристанище. Учитывая повреждённость… Даже не знаю.

— Может подселим его в кота? — Митрофан как всегда не обошёлся без шуточек. Сахарок, впрочем, не оценил и попятился.

— В кота не будем. А вот в енота, будет в самый раз. — идея про полоскуна мне пришла в голову совершенно неожиданно. Просто на глаза попалась картинка на чьей-то футболке.

— Енот-некромант. А что, почему бы и нет? — сам себе задал я вопрос и счёл это хорошей затеей.

Соратники посмотрели на меня как на дурачка, но комментировать не стали. Уже знают, что если я начинаю чудить, то делаю это до конца. Иногда, до конца жизни. Жертвы, разумеется, а не то что вы подумали.

А потом мы сели за центральный стол и начался уже настоящий праздник. Все ели, пили и веселились. Кто-то из деревенских принёс аккордеон. Двое других были с гитарами. Втроём они собрались в весьма недурственный оркестр. Пусть репертуар был несколько ограничен, да и мастерство игры хромало на все четыре пальца баяниста, но компенсировалось это душевностью исполнения. Праздник закончился далеко за полночь. Сезон Белых ночей уже почти сошёл на нет, поэтому ночью пришлось компенсировать недостаток освещения магией. От вида летающих светящихся черепов люди пришли в полнейший восторг. Возможно это сказался общий градус алкоголя, выпитый за вечер, а возможно и то неведомое влияние, которое я якобы оказываю на окружающих.

Основные гуляния закончились только в третьем часу ночи, но особо стойкие веселились часов до шести утра. К таким я не относился, предпочтя покинуть компанию сразу после полуночи. Зато выспался и с самого утра раздражал соратников свежим и довольным видом. Они, в отличие от меня, гражданскую сознательность не проявили и страдали от последствий ночных излишеств.

— Итак, господа. Где будем ловить енота?

— Зачем енота? Давай лучше поищем рассол. — страдальчески протянул Митрофан.

Сахарок, бывший в ничуть не лучшем состоянии, согласно икнул, за что оба удостоились осуждающего взгляда.

— Нечего было засиживаться до утра. Сейчас бы не страдали. Может вас проклянуть всё таки?

— Не надо проклинать! Мы всё поняли. Но и ты войди в наше положение — всё таки твой день рождения только раз в году. Событие, то ого-го какое.

— И почему я сегодня добрый такой, никто не знает? — вздохнул я и поставил перед страждущими трёхлитровую банку с маринованными огурцами.

Двое недозомби тут же оживились. Откуда-то появились стаканы, крышка с банки слетела как по волшебству и уже через несколько секунд раздалось бодрое стаккато зубов по стеклу.

Терпеливо дождавшись, пока эти неразумные подлечатся, я потащил обоих на поиск нужного животного. Конечно я мог бы и один справиться, но не воспользоваться моментом в воспитательных целях никак не мог. К тому же ничто так не щекочет чсв, как созерцание личного превосходства. Каюсь, грешен.

Еноты в нашей местности не водятся, поэтому пришлось покататься по зоопаркам. В том числе и контактным. Воистину, деньги творят чудеса. Нам отказали в трёх местах, пока в четвёртом я не предложил выкупить зверя по тройной цене. Невероятно жадный владелец сходу запросил семикратную цену, но после яростных торгов, мы сошлись на четырёхкратной и разошлись довольные друг-другом. Владелец зоопарка тем, что продал животинку за бешеные деньги, а я — тем что проклял жадину на понос с триггером на енотов. Теперь, стоит ему подойти ближе чем на метр к животному, ему со страшной силой захочется в туалет.