Но самое главное — мы закрываем глаза на сокровенное. То, что спит в нас. Большие свершения часто являются последствиями желания власти. Как бы банально это ни звучало.

Внутри меня ответ уже назрел. И стал окончательным именно тогда, когда я оказался в новом теле и начал проживать новую жизнь. Но я не был готов озвучивать всё это Блум. Не сейчас.

— Я обязательно подумаю над этим. И обещаю, что расскажу вам, мисс Брауни.

Она улыбнулась и опустила ресницы:

— Хорошо, мистер Алекс. Я не тороплю.

— Благодарю вас за понимание!

— Если захотите подумать в тишине, то лучший вариант для этого — конная прогулка! И моё приглашение ещё в силе, — перевела всё в шутку девушка.

— Обязательно воспользуюсь вашим предложением.

— Мы можем отправиться в леса Кентукки верхом. Вы же всё равно захотите увидеть производство моего знакомого?

Это она в точку. Я привык лично контролировать такие вопросы. И сеть винокурен в родном штате Брауни желал осмотреть лично. Нужно было понять — как удобнее выстроить логистику поставок алкоголя в Чикаго.

— Договорились. Мне нужно решить здесь…кое-какие дела. Надеюсь, всё решится в ближайшее время.

Мысли сами перепрыгнули на проблему вокруг Аунего и индейской резервации, но я отогнал их куда подальше. Нет уж! Сегодняшний вечер, хотя бы несколько часов я отдыхаю. В компании прекрасной дамы.

— Вы были на «Кандиде» раньше? — полюбопытствовала девушка.

— Нет! — простодушно солгал я, так как в «прошлой» жизни видел этот спектакль.

— Я слышала, что эта пьеса в новом исполнении произвела фурор, — поделилась со мной Блум.

— Тоже слышал что-то подобное. Скорее всего, мы наблюдаем второе дыхание «Кандиды».

— Вы так интересуетесь театром? — удивилась Блум, — Насколько я знаю, вы совсем недолго в Штатах?

А я спохватился. Надо быть осторожнее рядом с мисс Брауни. Не буду же я рассказывать ей, что прекрасно знаю о том, что пьеса переживала три бума до Второй Мировой войны. Молодёжь даже придумала для неё термин, который распространили все газеты. «Кандидомания». Ещё бы. В период активной эмансипации женщин, сюжет, где главной героине на самом деле якобы не нужна помощь мужа — был очень популярен среди городской молодёжи не только в Америке, но и в Европе.

— Стараюсь следить за новостями… — нашёлся я, и увёл разговор в сторону.

* * *

Окрестности Аунего. 20:10.

Грузовики завернули на поляну перед больши́м длинным строением. Фары осветили заколоченные широкие двери гаражей. «Шевроле» остановился рядом с ними. Два грузовых Форда чуть поодаль. Послышалось хлопанье дверей.

С десяток одетых в тёплые полушубки мужчин подошли к зданию. Большая птица, свившая гнездо на выступе крыши, сорвалась камнем вниз, а затем набрала высоту. Двое посмотрели ей вслед и прислушались к лесной тишине вокруг.

— И где этот индеец? — хрипло спросил Гарри.

— Он никогда не опаздывает, — заметил Волков, осматриваясь по сторонам.

Ветки колыхнулись, сбрасывая с себя покров снега. На полянку вышел мохок в толстом пончо поверх одежды.

— Мато! Приятно видеть тебя, — заулыбался Илья Дмитриевич, протягивая руку знакомому.

— Мы заждались вас, — ответил индеец.

— Буран. Еле прошли по колее. Она почти исчезла. В такую погоду сидят дома.

— Но не люди Пророка…

— В смысле? — удивился Гарри.

— Я видел несколько охотников в двух милях отсюда. На лыжах. Они шли к Аунего. Вчера пропал один из наших… Темпе, — мрачно ответил Мато.

— Может, ещё найдётся?

— Он ушёл вчера утром к Мглистой горе. Общинники из Аунего шли сейчас оттуда же…

Гарри нахмурился:

— А как они узнали, что Темпе ушёл к этой самой горе?

— Только если в резервации есть кто-то, кто шпионит для них, — процедил индеец.

— Это нужно выяснить.

— Если Темпе не вернётся и мы узнаем, что кто-то сдаёт своих, то разберёмся с предателем по-своему, — жёстко произнёс Мато.

— Ты принёс бумаги?

— Они здесь, — передал небольшой тубус индеец, — Всё скреплено печатью вождя. Купчая на землю и завод.

— Тогда пошли внутрь. Нужен свет. Закончим со всеми формальностями, пока парни будут разгружаться. Эй! Все сюда. Давайте сделаем так, чтобы в этой дыре можно было жить!

На поляну вышли ещё несколько людей. Послышалось тарахтение нового грузовика. Мато пояснил:

— Я привёл с собою ещё несколько человек. Они помогут вам. А мы пока вывезем оборудование и спрячем в резервации.

— Отлично! Первым делом — перевезём все перегонные кубы, — принялся командовать Волков.

Гарри всмотрелся в ночную тьму:

— Интересно, когда к нам в гости пожалуют сектанты Пророка?

— Думаю, очень скоро…

* * *

На следующий день. 29 января 1920 года. Больница Мидтауна. Нью-Йорк.

Тяжёлую дверь приёмного покоя открыл Матвей. Я сделал ему знак, что дальше я сам, и зашагал по прохладному коридору. Около одной из дверей на простом диванчике сидела сгорбленная худощавая фигура.

Я подошёл к мужчине и кивнул в знак приветствия. Чуть замешавшись, он всё же протянул мне руку:

— Мистер Соколов…

— Мистер Барлоу, — ответил я на приветствие.

Детектив выглядел осунувшимся после лёгкого ранения, полученного в том ночном инциденте с бандитами Джима Кравеца на стройке. Он уже спокойно передвигался сам, но видно было, что Фред не в лучшей форме.

Я сдержанно улыбнулся Барлоу:

— Я благодарен вам. За этот звонок. И за то, что вы тогда сказали после перестрелки!

Перед тем, как меня арестовали, Фред успел шепнуть мне, чтобы я помалкивал, пока в себя не придёт его начальник. Что я и сделал.

— Думаю, вы бы и так все разузнали… Не так ли? — усмехнулся детектив, — Это всего лишь маленькая благодарность за то, что вы сделали, мистер Соколов.

— Как он?

— Пришёл в себя. Уже лучше. Спрашивал о вас. Но не надейтесь на «особое» отношение.

— Понимаю…

— Позвольте, я осмотрю! Не сочтите за грубость, так надо, — Барлоу показал на корзину в моих руках.

Пришлось поставить её на диванчик, а детектив быстро обыскал подарок.

— Проходите!

Я отворил дверь в палату и зашёл внутрь. Под потолком приглушённо светила небольшая лампа. Подойдя к койке, я водрузил большую корзину с фруктами на столик и повернулся к раненому:

— Добрый вечер, шериф Фэллон…

Театр на Гудзоне. Или «Хадсон». Наши дни.

Глава 16 Новая шахматная партия

Глава 16

Новая шахматная партия

Шериф Бронкса изрядно похудел. Лицо Джона осунулось и его черты заострились. Он внимательно наблюдал за моими действиями.

— Вы не против? — я указал на одиноко притулившийся в углу стул.

— Сделайте одолжение, — сухо ответил Джон.

Передвинув стул поближе, я устроился поудобнее и кивнул на капельницу около больничной койки:

— Как вы?

— Уже лучше. Спасибо. Вы пришли конкретно ко мне, Алекс, или проведать своего подручного, раненого около вашего клуба «Колизей»? — осведомился Фэллон, намекая на Гарри.

Я усмехнулся:

— Ничего от вас не скрыть, шериф! Всё-то вы знаете. Нет, тот, о ком вы говорите, недавно выписался. С ним всё хорошо. Мне посоветовал сюда прийти ваш друг, детектив Фред Барлоу. Но, если говорить начистоту, я бы и сам явился сюда…

Джон удивлённо посмотрел на меня:

— С чего бы это преступнику навещать шерифа?

— Напомню, шерифа, который под надуманным обвинением тыкал стволом дробовика в этого самого, как вы изволили выразиться, «преступника», — парировал я.

Джон скривился, словно я сказал какую-то чушь, и попытался устроиться на койке повыше. Я услышал, как скрипнули от боли его зубы.

— Опять вы за своё, Алекс? Барлоу очень добр. Иногда это мешает в его работе. Фред свято чтит неписаные фронтовые правила. Он рассказал мне, что вы вытащили меня из-под огня на той стройке, когда в меня попали бандиты, и настоял на том, чтобы я принял вас.

— А вы разве не следуете тем же правилам, что и Барлоу? — поднял я бровь, задав самый главный вопрос.

— Вы хотите прикрыться добрым делом, чтобы избежать суда, — процедил шериф.

— Я всего лишь помог человеку, который, как и я, хочет сделать этот мир чуточку лучше…

— Вы? Лучше? — изумлённо повысил голос Джон и закашлялся.

Я быстро подал ему платок, который он нехотя принял.

— Мы просто действуем по-разному, шериф… — развёл я руками.

— Ну-ну! Конечно! — усмехнулся раненый, — И как же?

— Вы — ловите преступников. Я не допускаю, чтобы они вообще появились в Бронксе.

— Ну да, конкуренцию бандитов никто не отменял, согласен, — едко заметил Джон.

Я сухо ответил:

— Разве за почти три месяца вашего присутствия в Бронксе не стало меньше жалоб? Меньше преступлений? Кто-то жаловался на то, что бандиты заставляют платить торговцев «виг»?