Шериф прикрыл глаза. На его лицо легла тень.
— Можете не утруждаться, я знаю ответ! — продолжил я, — Почитайте отчёты своего же управления. Хотя я уверен, Барлоу вам уже обо всём доложил. Ваш участок демонстрирует одни из «лучших» показателей в Большом Яблоке… Потому что я позаботился об этом.
— А как же избиение компании на прошлой неделе около одного из баров в Нижнем Бронксе? — усмехнулся Джон, — Барлоу сказал мне, что об этом говорил весь Бронкс, но никто не пришёл в полицию, — А ещё погром в баре «Кайман». Люди видели, как оттуда выползали жестоко избитые мужчины. А к дому подъезжал ваш грузовик, и туда залезали какие-то девицы… Месяц назад…
Действительно, ситуация в Нижнем Бронксе была недавно. Мне о ней дежурно отчитался Молотов, сообщив, что всё было улажено. В общем-то, обычные текущие заботы. А по поводу «Каймана»… До сих пор думаю, что слишком по-доброму разобрался с теми уродами-сутенёрами, что устроили там бордель с опиумными проститутками.
Я ответил шерифу:
— Те парни в Нижнем Бронксе напились, достали ножи и бросились на бармена. А ещё домогались официантку и пытались затащить её в подсобку. «Кайман» захватили бандиты. Девушек они держали насильно. И эти мисс сейчас в полном порядке. Начали новую жизнь. В которой ими не помыкают голодранцы, что держат револьвер у виска беззащитных девиц. А их телом больше никто не распоряжается, как товаром.
— Это — дело полиции!
— Которая бы приехала в Нижний Бронкс и схватила убийц уже над двумя трупами? Извините, но я не допускаю такого «у себя дома», — выделил я последние слова, — И что-то девицы из «Каймана» тоже не пошли к вам… Как думаете, почему? Может, ваши подручные будут ловить крупных бандитов и жуликов, а «текущие» дела оставит другим людям, если они оказываются на месте преступления раньше? Например, охранным агентствам? Люди на улице доверяют «своим». Вы знаете, как непросто переплыть без ничего через океан и потом обустраиваться в незнакомой стране? Да ещё и когда полиция проводит рейды, чтобы просто всех потрясти! — намекнул я на тот случай, когда мы с Алей на пару убегали из «Парадиза» во время облавы, которую возглавлял Фэллон.
— Это — не моя идея, — сухо ответил шериф.
— Значит, вам дали приказ это сделать «сверху»? В первый день назначения? Зачем? Не задумывались? Нашли вы кого-то в той облаве? — с издёвкой парировал я.
Джон ничего не ответил. Лишь заиграл желваками.
— Что-то не клеится у вас с начальством, — заметил я.
— Что случилось с той компанией избитых? — вдруг прервал меня шериф, снова возвращаясь к случаю на прошлой неделе, — И с парнями из «Каймана»?
— Они живы, если вы об этом. А насчёт их… эмм… способности нормально передвигаться какое-то время… есть некоторые проблемки, — неопределённо помахал я рукой.
— Вы преступник, Алекс, — упрямо процедил Фэллон.
— Предпочитаю думать, что я предотвратил собственными силами тяжёлые преступления. И вообще, те бандиты сами не разобрали — кто есть кто, и попытались напасть на моих парней. Так что, мои ребята защищались! — пожал я плечами.
— Бутлегерство вы тоже оправдаете? — усмехнулся шериф.
— Даже не собираюсь. О! Что это тут у нас? — я взял свежую газету, экземпляр которой уже читал с утра, и развернул её.
Прокашлялся и начал с выражением декламировать словно на конкурсе:
Шериф Бронкса погрузился в мрачные думы. А я отложил газету и поинтересовался у него:
— Что скажете, шериф? Это, — я постучал пальцем по газете, — Только начало последствий Акта Волстеда, который принимали в угоду политикам и избирателям… И дальше нас ждёт гораздо более страшные последствия…
Он недоверчиво посмотрел на меня, но промолчал.
Действительно, сейчас случаи подмешивания яда в виски для «демонстрации неотвратимости наказания» очень редки. На это решаются лишь одиозные полоумные единицы среди агентов бюро, сотрудников полиции и отдельных фанатиков из обществ борьбы за трезвость. Но через год таких свидетельств только по официальным данным будет больше. Я-то знал «наперёд» — о чём говорю.
— То есть, предлагаете просто не замечать того, как вы нарушаете закон? — нахмурился шериф.
— Предлагаю играть по-честному! — улыбнулся я.
Фэллон озадаченно поднял брови:
— Не понял.
— Сбросим наши «ставки». Мои люди помогают следить за порядком в Бронксе. Я ничего за это не прошу. Потому что и сам заинтересован, чтобы всё было спокойно. Чтобы люди могли спокойно жить, трудиться и не бояться за то, что их ограбят ночью и прирежут, когда они будут возвращаться домой. Ваши сотрудники — закрывают бандитов. Вы прекращаете дело, которое завели на меня за несостоятельностью показаний липового свидетеля. Решать вам. Посоветуйтесь с Барлоу. Не зря же именно он мне сказал «дождаться вас»…
— Свидетель не липовый! — возразил Джон, — Небось хотите, чтобы я вам его сдал?
— Нет. Я сам в состоянии распутать это дело. Почему я считаю, что дело шито белыми нитками? Потому что продажные детективы из главного управления отправили меня без доказательств в распределительную тюрьму штата. А там меня в первую же ночь попытались прикончить. Удивительное совпадение, не находите? Хотите, расспросите своего «стукача», как был убит Луи «Два ствола» Альтери, которого вы мне вменяете? Когда он был убит? Я уверен на все сто процентов, что меня даже не было в этот момент в городе, или я был по делам где-то в другом месте… Ой, погодите-ка! Ведь в момент, когда он пропал, я был вместе с вами в полицейском участке на Манхэттене, и меня опрашивал шериф Мидтауна Малкольм Фэнс. Помнится, пока мы с вами там ругались, прибыли агенты бюро расследований и сообщили, что Луи похитили.
— Это могли сделать ваши люди! — возразил Фэллон.
Я устало закатил глаза:
— А обвинение вы предъявили конкретно мне. И больше ни про кого свидетель, насколько я понимаю, не говорил? Не считаете это странным? Кто-то очень хотел, чтобы я оказался за решёткой, где меня можно без проблем пришить, списав всё на драку в тюрьме…
Фэллон задумался. А я подлил масла в огонь:
— И, судя по всему, в этом замешаны детективы главного управления Нью-Йорка… Какая грязная и неприятная история, Джон…
Он поднял на меня тяжёлый взгляд:
— Складно всё у вас получается, мистер Соколов.
— Вы так хотели меня поймать! Меня, как вы утверждаете, страшного и ужасного бутлегера, что даже не делали никаких облав на моих предприятиях, чтобы найти виски в день старта Акта Волстеда. Вместо этого вы помчались по навету «секретного» свидетеля брать меня под арест на ту стройку. Нет, я не сомневаюсь, что он действительно пришёл к вам. Вы не из тех, кто лжёт напропалую, мистер Фэллон.
Шериф неожиданно ухмыльнулся:
— Потому как я знаю за вами другие грехи, Алекс.
Я с любопытством наклонил голову:
— Какие?
— Думаю, это вы — самая жестокая личность в Бронксе. Банда ирландцев Томпсона застрелена в момент покерной игры, банду Виктора Горского расстреляли из пулемётов, подпольщики из Чикаго, приехавшие по вашу душу, тоже оказались на том свете… И всё это на фоне чудесного обогащения вчерашнего молодого мигранта Алекса Соколова в это же время. Много совпадений, мистер Соколов…
— Не знаю — о чём вы, шериф, — сразу сухо прервал его я, — Вы опять говорите о каких-то бандах. Я могу лишь рассказать об ирландцах из Чикаго. Которые хотели забрать у меня бизнес и угрожали мне. Благодаря неоценимой помощи бюро расследования я сейчас жив! Как видите, я сотрудничаю с правоохранительной системой.
— Что, на эту часть шахматной доски вы меня пока не пускаете? — ухмыльнулся Фэллон.
— А мы всё-таки решили играть честно и сесть за доску? — тут же улыбнулся я в ответ.
Он замолк. Я не стал мешать его думам. Да и сам начал размышлять о том, что шериф оказался не так-то прост, раз воедино связал всё, что я натворил в Бронксе. Такого человека, да в свою бы команду…