— Это замечательные новости, мистер Манн. Я рад, что мы пришли к такому результату. БОЛЬШОЙ знакомый не пожалеет, я уверен.

Оуэн довольно усмехнулся и продолжил:

— Главное, что Наки получит его поддержку. Теперь к другим делам. Мистер Джонсон говорил, что вы продемонстрируете мне прототип своего изобретения. Которое будет транслировать радиопередачи из Атлантик-Сити на сезонном фестивале.

— Да. Для этого нам нужно будет проехать на завод. Я покажу — как всё устроено…

Полчаса езды по Нью-Йоркским улицам привели нас на территории моего завода. И там меня ждал приятный сюрприз. В испытательном цеху помимо Давида Сарнова возился Мишка Рощупкин. В компании моего младшего брата Саши и маленькой Анастасии — беглянки из Аунего.

— Алексей! — обрадовался Мишка, — Ты уже вернулся. А дети захотели посмотреть — как работает радио. Я заходил проведать Елену Михайловну и рассказал им про изобретение Давида.

Сарнов стоял рядом и сиял. Видно было, что он волнуется, хлопоча над больши́м ящиком с тумблерами на широкой чёрной панели. По бокам на красном дереве корпуса были искусно вырезаны грозди винограда.

— Александр Афанасьевич прямо расстарался! — расплылся я в улыбке, — Шикарная работа.

Я погладил резные панели. Тёплое дерево приятно ощущалось под кончиками пальцев. Премиум-вариант был сработан на славу.

Мишка раздулся от гордости, будто похвали не отца, а его самого. Оуэн Манн с интересом уставился на радиоприёмник. Анастасия взяла меня за руку и спросила:

— Правда, что много людей сразу смогут слышать отсюда музыку, которую играют в другом месте?

— Правда. А мы сейчас это проверим! Да, Давид?

— Сейчас-сейчас! — заторопился Сарнов.

Изобретатель быстро убежал в соседний зал, где была установлены радиоточки и граммофон. Выглянул оттуда через две минуты и взволнованно дал команду:

— Можно включать! — и назвал частоту.

— Можно я? — вдруг спросил Сашка, просяще задрав на меня голову.

— Давай… Миш, покажи им.

Друг присел на корточки рядом с моим братом и принялся объяснять, как поймать нужную частоту. Они завозились вдвоём с тумблерами. Добавили громкость. Послышалось шипение. Потом из динамика вдруг пробился обрывок мелодии. Ещё немного… И по испытательному цеху разлилась мелодия:

Голос Владимира Сабинина проникал внутрь, заставляя всё трепетать. Сердце защемило. Я словно на секунду оказался там, далеко, на родной стороне. И с удивлением спросил у Мишки:

— Ты где нашёл эту пластинку?

— Секрет! — хитро прищурился Рощупкин.

Записанный пять лет назад романс заставил рабочих, что возились в дальнем краю зала, остановиться. На лицах людей появлялись улыбки. Они были свидетелями технического чуда, к которому и сами приложили руку. А родная песня грела душу.

Оуэн-младший озабоченно снял очки и принялся нервно протирать их.

Романс доиграл до конца, послышался треск и вдруг вместо него зазвучал чуть изменённый голос Давида:

— Можно переключиться на другую станцию. Михаил покажет. Дамы и господа, концерт по вашим заявкам.

И засмеялся.

Настя неожиданно попросила:

— Можно я?

— Давай! — подбодрил её я, а Сашка отступил в сторону, будто это он уже распоряжался приёмником и галантно протянул руку.

Растёт джентльменом! Я видел, как ему хотелось самому попереключать передачи. Но он уступил подруге.

Девочка принялась под руководством Рощупкина искать нужную частоту. И через несколько секунд…

Мелодичный саксофон заиграл громко свою партию, а затем к нему присоединился рояль. Послышался голос Джона Стила:

Хит, разрывавший все театры Бродвея уже полгода на шоу «Безумства Зигфельда», написанный Ирвингом Берлином. Само шоу и композиции из него на столетие останутся образцом для мюзиклов и театров в Штатах. А эта песня навечно войдёт в классику джаза…

Настя подошла ко мне и с детской наивностью спросила:

— У нас будет такой же?

— Да. Теперь наш завод будет производить такие радиоприёмники.

— Очень впечатляет! — подал голос Оуэн, — И вы хотите, чтобы передача велась из Атлантик-Сити?

— Да. Звёзды первой величины, которые будут у Наки в момент сезонного фестиваля, выступят на радио. Им это только на руку. Повысится их известность. Мистер Джонсон получит рекламу своего фестиваля, чтобы через три месяца на следующий сезон к нему в город приехало ещё больше людей отдыхать и тратить деньги… А мы получим рекламу радиоприёмников. Ну и трансляция скачек, разумеется.

Я многозначительно посмотрел на поверенного Наки, и он понял меня без слов. Возможность делать ставки по всей стране одновременно — то, что нужно Еноху «Наки» Джонсону.

— К такому сто́ит подготовиться. Но выглядит заманчиво. А как в других городах услышат трансляции?

— Мы планируем на безвозмездной основе в качестве рекламной кампании поставить большие радиоприёмники. Вокзалы, театры. Это вложение окупит себя, я уверен. Первый такой приёмник будет стоять на Манхэттене, на одной из площадей. Через своего человека в управлении хозяйством города я договорюсь об этом. Трансляции будут идти весь месяц. А газеты будут писать о них. Ещё до того, как мы разместим остальные точки.

Говоря это, я имел в виду Симона Дугласа, с которым в моё отсутствие уже связался Громов и обсудил всё от моего имени по поводу «рекламной» акции на Манхэттене.

— Ну как вам? — появился из соседнего цеха сияющий Давид.

— Превосходно! — я расплылся в улыбке, — Вы постарались на славу, Давид. Я уверен, что за этими приёмниками — будущее! У вас всего достаточно? Эконом-варианты будут скоро?

— Мы успеем к фестивалю, если вы об этом, — кивнул Сарнов.

— Замечательно. Помните! Любые просьбы. Если что-то потребуется — только дайте знать, мы все достанем!

— Спасибо! — он горячо затряс мою руку.

Побеседовав ещё немного с поверенным Наки, мы разошлись, и я повёл детей к машине вместе с Громовым.

— Настя очень красиво поёт! — вдруг застенчиво выпалил Сашка.

— Правда? — удивился я и посмотрел на беглянку — Покажешь нам? Олеся умеет играть на фортепиано. Попробует тебе подыграть дома, — обратился я к девочке.

Она смущённо зарделась:

— Спою. Только обещайте не смеяться!

Я действительно еле сдержался от смеха. Каждый ребёнок хоть раз в жизни обязательно говорит эту фразу перед тем, как показать свои таланты.

— Может, Настя когда-нибудь тоже споёт на этом… на приёмнике! — выдал мой младший брат.

— Радио, — поправил я.

— Да! На радио.

— А ты хотела бы? — серьёзно спросил я у девочки.

— Да… наверное… — протянула она, а затем добавила, нахмурившись, — Но я боюсь.

— Чего же? — озадачился я.

— Того, что меня узна́ют. Мой голос. Люди из Хотфилда… То есть, из Аунего…

— Сомневаюсь, что они будут слушать радио, — хмыкнул я, вспомнив замкнутость сектантской общины.

— Всё равно…

Я остановился и посмотрел на неё:

— Запомни. Ты теперь часть нашей большой СЕМЬИ. И никто тебя не даст в обиду. Чуть что, ты сразу можешь обратиться за помощью ко мне. К моей маме, сестре, Михаилу, Виктору, Георгию Александровичу…

— И ко мне! — возмущённо добавил Сашка.

— И к Саше, — кивнул я абсолютно серьёзно.

— Хорошо, — решительно тряхнула кудрями девочка, — Тогда я буду учиться петь. Чтобы делать это ещё лучше. И когда-нибудь спою на радио.

— Вот и договорились!

* * *

23:00 Окрестности Аунего. Заброшенный завод.

— Тихо! Снимайте лыжи. Дальше очень медленно. Вдруг у них кто-то стоит в охране… — прошептал Джордж Манфилк своим подельникам.

Шериф Аунего смерил его взглядом, хмыкнул и принялся стаскивать широкие лыжи с сапог:

— В прошлый раз ты не был таким осторожным, Джордж.

Трое его подручных тоже заухмылялись.

— Преподобный сказал, что всё нужно сделать без шума. Нечестивцам не место на наших землях, — огрызнулся Манфилк.

— Откуда такая спешка? — подал голос Шелли, младший брат.

— Если Пророк так повелел, значит надо! — отрезал Джордж.

— Нас здесь восемь стрелков. Разберёмся с ними без проблем.

— И что? — скривился Манфилк-старший, — Ты хочешь получить пулю из винтовки того ветерана? Тогда топай вперёд. И фонарь прихватить не забудь… Чтобы в тебя было проще попасть…

Убийцы погасили фонари давно, ещё до того, как лес пошёл вверх по склону оврага. Чтобы их не выдал даже малейший отблеск.

— Стой! Там кто-то есть! — вдруг напрягся Шелли.

Он принялся всматриваться в ночную тьму, пытаясь разглядеть что-то между стволами при свете луны, еле пробивающемся между деревьями.

Джордж посмотрел туда же, куда указывал младший брат Манфилк.

— Нет там никого… Вечно тебе что-то кажется. Недавно ты корягу за медведя принял, когда мы ловили того индейца около гор. Тем более, с этой стороны они нас вряд ли ждут…

Шериф Фил Граймс оборвал старшего из братьев-головорезов.

— Ладно. Хватит болтать! Выдвигаемся. Смотреть в оба. Как подходим ближе — заходим сразу везде одновременно. Трое на главный вход. Трое — туда, где гараж. Ещё двое на чёрный ход. Понятно?

Налётчики молча кивнули ему, и вся восьмёрка двинулась дальше. Вскоре впереди между деревьями показалась полянка, на которой расположился завод. Убийцы затаились на пару минут, пока не убедились, что тишину ночи нарушает только уханье филина. Они молча обменялись знаками, разбились на группки и принялись расходиться полукругом, под прикрытием деревьев.