— На засов закрыли, — процедил мой водитель. И, скорее всего, с той стороны будут держать.

А изнутри раздался громогласный рык:

— Примите же благодать, дети мои!

Ему отвечал нестройный хор оболваненных сектантов.

— Крыша горит! — заорал Волков, показывая куда-то наверх.

Я метнулся вдоль стен:

— Окна заколочены…

— Если успеет разгореться первый этаж, то им всем конец! — выдал Матвей.

Понятное дело. Если мы дадим большой поток воздуха, когда внутри уже всё запылает, то это место превратится в одну гигантскую большую жаровню.

На улице неожиданно раздался громкий клаксон автомобиля. Мы одновременно обернулись и увидели, как на площадь вылетел полицейский Форд. Из него выскочил агент Диксон. Тоже прорвался, значит, баррикаду уже заняла полиция.

— Ну что там?

— Они заперлись внутри!

— Твою ж…

Выстрел заставил нас всех инстинктивно пригнуться и броситься за колонны дома. Становилось очень жарко. Я буквально чувствовал на лице горячий воздух. Сверху на крыльцо рухнули массивные деревянные перила балкона, охваченные пламенем.

— Помолитесь! Скоро вы узрите своего творца! — вой Пророка пробивался даже через заколоченные окна.

— Второй этаж горит! — процедил Диксон, глядя куда-то над нашими головами. Сам он спрятался за своим авто. Второй его напарник отстреливался от сектантов, которые показались из харчевни «Кухня Хотфилда», где я был, когда мы впервые приехали в это про́клятое место.

Матвей с Волковым тоже открыли огонь по местной забегаловке.

А я лихорадочно соображал. Чем они там залили второй этаж? Понятно, что он деревянный. Но такая скорость горения! Справа раздался рёв двигателя и на площадь прорвался ещё один грузовик. С моими людьми! Четыре человека, Капитан и Джон Фэллон! Похоже, они решили гнать прямо по полю после того, как его прошли индейцы. Зуб даю, — Синицын на ходу принял это решение. С бравого офицера станется! Или всё же шериф?

Харчевню буквально залили свинцом, не давая сектантам высунуться наружу. А я уже схватил Матвея за рукав и прокричал ему на ухо:

— Трос есть?

— А? — удивлённо обернулся боец.

— Трос!

— Есть!

— Давай в Додж!

Он понял меня без дальнейших объяснений и бросился, пригибаясь обратно в кабину грузовика.

— Прикройте нас! — крикнул я и мельком увидел, как по улице едут новые авто. Всё же оборона сектантов пала.

Матвей рывком отогнул сидение и достал тяжеленный стальной трос. И с натугой передал мне. Я закинул дробовик за спину, принял бухту и, разматывая, потащил её к дверям. Ко мне подбежал Волков, и мы начали вязать кольца на железных кольцах решётки двери. Нам должно повезти! Пока огонь не охватил и первый этаж.

Додж, фырча от натуги, подкатил задом к крыльцу. Трос оказался в стальной проушине, и мы с шулером наскоро закрепили его.

— Тяни! — махнул рукой я Матвею и отбежал в сторону.

Грузовик тронулся с места. Не спеша натянул трос и начал поддавать газу. Молодец, Матвей! Просто так сдёрнуть такую дверь не получится. А резкий рывок оборвёт «канат». Но я заметил, что вокруг двери был массивный, но деревянный косяк.

Он и заскрипел под натяжением.

— ЕЩЁ! — закричал Волков.

Железная обивка двери погнулась, а двери затрещали и просто выломались из проёма. Нам в лицо тут же ударил дым. Масса людей кашляла и задыхалась внутри.

— Доставай их! — скомандовал я, уже не сомневаясь, что часть тех, кто внутри, валяется вповалку. Да, там могли остаться мужчины с оружием, но медлить было нельзя, да и они явно находились сейчас в полной дезориентации, надышавшись в пожаре.

Две новые прорвавшиеся машины полицейских остановились рядом. Кто-то начал крушить найденными топорами заколоченные окна. А навстречу им влезали люди, что ещё не упали в обморок. Похоже, на границе «перехода» в обещанный рай, многие пересмотрели свои взгляды на учение Пророка…

Волков закрыл лицо платком и ринулся внутрь. Несколько выстрелов в потолок и раздался его рёв:

— Вон отсюда! Все!

Кто-то даже начал выползать после такого самостоятельно. Женщины, кто не потерял сознание, кашляя, передавали полисменам из окон своих детей. На окраине Аунего ещё раздавались редкие выстрелы.

— Доски вынесите! — скомандовал Синицын, нырнувший за мной.

Повезло, что деревянные панели, наваленные у кирпичных стен, не успели заняться пламенем. Странно… Пророк сделал так, что второй этаж уже пылал весь. Но здесь он зачем-то устроил «газовую камеру»… Почему? Эта мысль мелькнула в моём сознании и тут же исчезла. До этого сейчас не было дела.

Вокруг творилось форменное столпотворение. Я столкнулся лицом к лицу с шерифом Фэллоном.

— Почти успели!!!

* * *

11 февраля 1920 года. Казино «Жеребец». Квинс.

Карты шлёпали одна за одной по протёртым столешницам. Неподалёку крутилось большое колесо рулетки. Шарик бежал по кругу, притягивая к себе взгляды игроков, пришедших отдать свои последние сбережения. Некоторых из них были изрядно выпившие. Виски наливали тут же, для того чтобы подпоить клиентов. Так они активнее расставались со своими деньгами.

Мейер Лански прошёл между столами для покера в небольшой кабинет и захлопнул за собою дверь. На диване сидел, обхватив голову Чарли Лучано. В таком подавленном состоянии Мейер его видел очень редко.

— Как из этого всего выпутаться? — поднял глаза на друга Лучано, — Сказать Арнольду Ротштейну о том, что я тайно работаю на Массерию нельзя. В самом лучшем случае он меня просто выгонит… В худшем… Пуф…

И Чарли сделал вид, будто стреляет из пистолета.

Лански бросил на стол газету:

— Вот твоё спасение. Я придумал.

Чарли с надеждой поднял на него глаза:

— Что это?

— Это новости, Чарльз.

Итальянец вскипел:

— Ты надо мной смеёшься?

— Ни капли. Почитай. Там заметка про Алонзо Доусона. Я уверен, его посадят!

— И что?

— А то, что судья, который тормозит дело «Блэк Сокс» для Арнольда «Мозга» Ротштейна — теперь под следствием. Благодаря нашему общему «русскому другу».

Лучано нахмурился. Его лицо приобрело осмысленное выражение:

— Ты хочешь сказать…

— Это вобьёт клин между Соколовым и «Мозгом». Полгорода знает, что Алонзо помогал Арнольду. Но газета русских «утопила» Доусона. Значит, у Ротштейна будут проблемы. Он выпутается. Я даже не сомневаюсь в этом. Но осадок у него останется. И на нашего «смотрителя Бронкса» он уже будет смотреть не так благосклонно. Сыграем на этом!

Итальянец кивнул, но затем спустя полминуты твёрдо сказал:

— И всё равно это предательство. Долго скрывать всё не получится.

— Правильно, Чарльз. Поэтому нам с тобою пора выходить «в высшую лигу»! — и Мейер упал в большое кресло.

На лице его блуждала самодовольная улыбка.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Лучано.

— Мы должны сделать так, чтобы они втроём перегрызли друг другу глотки. Соколов, Ротштейн и Массерия. Нам останется лишь взять трофеи. Снять сливки!

— Смеёшься?

— Нет, друг мой, — Лански облокотился на стол и постучал пальцем по виску, — Я уже всё просчитал! Итак, слушай внимательно…

* * *

Тем временем. Офис «Соколов и Ко».

«…Благодаря тщательно спланированной операции под руководством агента бюро расследований Глена Диксона и шерифа полиции Бронкса Джона Фэллона удалось избежать ещё больших жертв. Это ужасное событие навсегда останется чёрным днём в истории Соединённых Штатов. Пророк, лидер секты из Аунего, чуть ли не сжёг более полутысячи его жителей. К сожалению, часть из них всё же погибла от огня или угарного газа. Но больше трёхсот жителей оказались спасены. Ряд полицейских и агентов получили ранения. Также с прискорбием сообщаем, что несколько служителей закона погибли, выполняя свой долг перед обществом и страной…»

Н-да. «Таймс» уже сделала из Глена и Джона героев. Словно только они и их люди участвовали в штурме Аунего. Ну-ка, что там репортёры пишут дальше?

'…Значительная часть мужского населения оказала сопротивление полиции и вступила в смертельный бой.

Кандидат в президенты Соединённых Штатов Уоррен Гардинг обвинил демократическую партию в намеренном затягивании дела Аунего, из-за чего агентам бюро расследований и полиции пришлось действовать без поддержки национальной гвардии.

Прокурор Гилмор Саленс начал открытую кампанию против судьи Алонсо Доусона. Верховный судья отстранён от должности и находится под следствием. «Железный прокурор» пригрозил управлению полиции проверками…'