— Мато, твои люди занимают позиции, — скомандовал индейцу Фэллон, — Капитан, мы ждём от вас максимально меткой стрельбы! Частой, как ливень!

Георгий Александрович сухо кивнул и пошёл к своим людям, прятавшимся за стволами деревьев. У них будет одно из самых ответственных заданий в самом начале штурма.

Я поднял глаза и посмотрел на скалу, которая возвышалась неподалёку от селения. Где-то там сейчас засели в компании индейцев Гарри и Семён Горохов. Они точно не подведут. Я в них уверен даже больше, чем в самом себе.

Всё моё нутро начало потряхивать. Несмотря на то, что мне уже немало лет и в прошлой жизни я успел походить под пулями, тело-то у меня сейчас молодое. Да и, если честно, боятся все. Важно этот страх отбросить, не струсить и пойти вперёд. Выполнить то, что от тебя зависит.

* * *

Капитан Синицын, устроившись поудобнее, лежал рядом с сосной и рассматривал в бинокль Аунего.

— Первая четвёрка! Второй дом справа. Окно видите?

— Да.

— Берёте его.

— Буд сполнено вашблагородь… — рублено ответили подчинённые.

Георгий наблюдал в бинокль и поющих женщин с детьми. Держась за руки, они раскачивались в такт каким-то своим священным гимнам. Дети бездумно шатались влево-вправо, повторяя всё за взрослыми.

«Какая же сволочь этот Пророк» — подумал капитан и перевёл бинокль:

— Вторая четвёрка. Сарай. За третьим домом. Движение в дверях. Очень аккуратно. Там рядом люди. Стрелять только над головами.

— Так точно!

Короткие команды сыпались одна за другой. Люди тщательно прицеливались в сторону поселения.

Джон Фэллон молчал, стискивая зубы так, что ещё немного, и они начнут крошиться.

— Мы готовы, — коротко бросил ему Синицын.

Зазвучал пронзительный полицейский свисток и громко разнёсся над тихой долиной. Этот сигнал даже заглушил еле слышное пение, что доносилось ветерком со стороны Аунего.

И тут же ударил шквальный огонь. Автоматические винтовки, которые привезли агенты бюро и подкрепление полиции, заранее временно передали в пользование людей Синицына. Они рубанули по целям, намеченным Капитаном. Прямо над головами поющих.

Какая бы ни была у тех стойкая вера в своего проповедника-сектанта, неожиданность сделала своё дело. Бо́льшая часть «певчих» пригнулась. Некоторые закрыли головы. Но взрослые не прекратили петь… Нестройный хор снова восстановился и даже стал ещё громче.

Из построек, из окон вторых этажей, из чердаков попытались огрызнуться в ответ. Но огонь из леса был очень плотным. Это вам не ружьё с парой зарядов. «Бары» лупили как следует.

— Пустой! — закричали откуда-то слева.

Эти же слова подхватили и другие, а Синицын гаркнул:

— Вторые пары! Огонь!

Стреляющие начали перезаряжаться. Но шквал огня не прекратился. Каждая четвёрка стреляла попарно.

— Дальше огонь по готовности! Держать плотность огня! Услышу, что какая-то четвёрка «замолчала» — закопаю вместе с Пророком! — заревел Синицын, и голос его пробирал до самых костей не хуже мороза.

— Пошли! — раздалась команда в стороне.

Две вереницы людей полетели по снегу так быстро, словно они его и вовсе не касались. Низко пригибаясь, «штурмовики» неслись на лыжах. Яркие пятна пончо преодолевали сотню метров под прикрытием огня бойцов Синицына. Индейцы, с детства ставшие на лыжню, молча и неумолимо приближались к крайним домам Аунего, пока свинцовая мясорубка не давала высунуться тем, кто засел на верхних этажах.

А шериф Фэллон во все глаза смотрел на то, как мохоки бегут по гладкому белому полотну. Главное, чтобы они достигли окраин общины, спрятались под стенами домов и навязали бои на первых улицах. И тогда можно вступать в битву основным силам.

* * *

Красный флажок для загона дикого зверя реял метрах в двадцати перед нами. Я слегка высунулся и глядел в прорезь между наваренными листами стали, уходившими за кабину и вверх. Волков был рядом. Он облизнул пересохшие губы и посмотрел на меня. В глазах у шулера бегали бесенята. Казалось, ничто не может выбить этого человека из колеи.

— Выдержит, Лексей Иваныч? — он похлопал по краю «бронеборта» Доджа.

— Должно. В меня ирландцы Благочестивого ни разу не попали, пока был внутри, — ответил я.

— Ну и отлично!

Раздался свисток. А следом началась адская канонада винтовок. С нашей стороны тут же подхватили стрельбу, целясь во вторые этажи домов, стоя́щих по бокам от главной улицы.

— Давай, Матвей! — заорал я, видя, что первый грузовик уже тронулся.

Додж заревел как раненый зверь и пошёл по еле заметной дороге вслед за ведущей машиной. Два импровизированных «броневика» понеслись в сторону Аунего.

Несколько пуль стукнули в наваренные листы стали.

— Быстрее!

Додж надрывался, выгрызая себе путь в снегу. Слева к флангу поселения уже почти подошли на лыжах мохоки. Один из них вдруг нелепо кувыркнулся и упал в белое марево. Первые потери…

Раскатистый звук винтовки я услышал даже через нестихающую пальбу «Баров». А вот и наши «глаза» открыли огонь…

* * *

Семён Горохов прильнул к прицелу винтовки и наблюдал за происходящим в Аунего.

— Гарри, мне говорили, выстрел в Вирджинии в Большого Принца — твоё дело…

Снайпер говорил односложно. Он ещё плохо общался по-английски.

— Моё, — протянул ветеран, лежащий рядом на снегу.

— А что за расстояние?

— Посоревноваться хочешь? Забудь. Мы здесь для дела.

— Смотри. Наши уже там, — встрепенулся Горохов.

Ллойд-младший присмотрелся в сторону леса и увидел залёгших бойцов.

— Приготовься, парень…

Раздался свисток. Через мгновения по белому полю рванули двумя змейками фигурки индейцев. Один из них упал на снег, сражённый пулей.

Горохов тут же перевёл винтовку левее и увидел того, кто сразил мохока. Сектант сидел на балконе второго этажа, и часть его тела была укрыта за козырьком крыши.

Выстрел.

Сектант резко завалился набок, схватившись за бедро. Он выронил свой «Спрингфилд» и мелко засучил здоровой ногой, пытаясь подтянуть себя в укрытие.

Рядом бахнул выстрел второй винтовки. Гарри тоже не терял времени даром. И тут же снег перед лицами бойцов взорвали фонтанчики морозной пыли. Кто-то в поселении начал «обрабатывать» скалу. Оба снайпера с невообразимой скоростью заработали локтями, отползая назад.

— Меняем позицию! — скомандовал Гарри, — По нам им стрелять из глубины Аунего удобнее — никто не кроет.

* * *

Особняк Хотфилда больше не был похож на красивый богатый дом. Везде по стенам были разложены тюки с сеном и пропитанные раствором доски.

Пророк стоял посреди большого холла, возвышаясь над сбившимися в толпу людьми. Он простёр над ними свои руки. В глазах проповедника полыхал костёр безумия.

— Совсем недолго осталось нам, дети мои! И мы вознесёмся все вместе! Я уйду с вами! За руку я отведу вас в чертоги истинного блаженства. Огонь очистит последние грехи каждого из нас…

— Они прорвались к домам! — вдруг забежал внутрь молодой паренёк, на ходу запихивая в свой дробовик патроны.

Люди, столпившиеся перед Шульцем, встревоженно загомонили. Он поднял руку и призвал к молчанию:

— Тихо, мои братья и сестры! Им не остановить нас. Наши защитники удержат тех людей, что пришли сюда. Они не допустят того, чтобы чужаки коснулись вас своими грязными пальцами в этот священный час. Мэл, чудесный мой мальчик, — обратился он к «гонцу», — Передай нашим достойным мужам. Пусть остальные женщины и дети бегут сюда, под сень «Ковчега». А они принимают бой, как подобает истинным мужчинам.

— Они не вознесутся с нами? — испуганно спросила какая-то женщина.

— Наши защитники уже прощены, дорогая Маргарет! Они — мученики, которые проливают кровь за то, чтобы мы сегодня встретились с создателем! Помолимся за них!

— Помолимся за них! — хором ответили сектанты и склонили головы перед проповедником как заблудшие овцы,.

В глазах Пророка светилось торжество. А губы сами разъехались в сладострастном экстазе. Если бы кто-то из прихожан посмел поднять на него глаза, то удивился бы — сколько вожделения отражалось в глазах сектанта…

* * *

Мато прижался к стене дома и выдохнул. Пока он летел по снегу на лыжах, время казалось мучительно медленным. Даже звуки перестрелки были чем-то отдалённым — индеец ловил их только на краю сознания. Зато теперь, когда он вжимался в спасительную стену, восприятие резко вернулось и захлестнуло какофонией выстрелов.

Его соплеменники как ядра, врезались на полной скорости в стены и заборы домов, залегая за спасительными постройками и прячась от пуль. Индеец выглянул в проём между домами и удивлённо обнаружил, что люди, ранее составлявшие «живой» щит, несутся вглубь Аунего.

— Они бегут к усадьбе! — закричал Мато, — Скоро их начнут сжигать!

Теперь индейцам ничто не мешало. И можно было стрелять по бойцам противника, не боясь задеть шальными пулями «певчих», что в прямом смысле грудью вставали на защиту своей общины.

Обогнув дом, индеец взял на прицел окно на втором этаже. Там мелькнула чья-то тень, и Мато нажал на спусковой крючок. Винчестер глухо бухнул. Дробь вынесла окно напрочь, но не попала в сектанта.

— Вперёд! — закричал индеец своим товарищам, — Не давайте им высунуться.

Завязался уличный бой. Теперь сектанты не просто были под огнём винтовок из леса, но и вынужденно огрызались на пальбу индейцев, зацепившихся за первую улицу. Защитников теснили, выбивая из укрытий.

Мато с ходу врезал ногой в ближайшую дверь, дабы укрыться от пуль, что начали прилетать с противоположной части улицы. Он обвёл стволом большую прихожую и двинулся дальше. Быстрее! В соседней комнате должны быть окна, там можно укрыться под ними и поддержать огнём своих соплеменников!