Мы сели вместе с ними.
– Вот вы где, – прошептала Баба Грир. – Как раз вовремя!
– С твоими властными манерами я должен был гораздо раньше заметить, что в тебе есть что-то темное, – пробормотал Фин.
– Этот темный несколько раз спасал твою задницу, парень.
Финли пробормотал что-то нечленораздельное.
– Где Эльсбет? – спросила я.
– Там, наверху. – Дидре выглянула из-за Бабы Грир и кивнула в сторону задних ярусов. Под ее глазами, которые последние несколько дней были постоянно красными и опухшими, залегли глубокие тени.
Эльсбет не только оплакивала потерю мужа и сына, она отчаянно цеплялась за последнюю надежду, что ей не придется терять и дочь.
– Она сидит с Кораэль.
По телу Финли пробежала дрожь. Я отчетливо почувствовала, как его сердце сжалось. Пальцы, которые он положил на колени, подергивались. Он опустил глаза и не оборачивался. Я незаметно потянулась щупальцами своей силы – внутреннего паверикса, сняла его напряжение и с легкостью заменила его. К этому времени использование магии давалось мне все легче. Пришел контроль.
У меня немного отлегло от сердца, когда я поняла, что плечи Финли опустились. Эмилль тоже казался менее напряженным, когда перевел взгляд на своего лучшего друга, предположительно копаясь в его голове. Он коротко кивнул мне в знак благодарности. Я ответила легкой улыбкой, прежде чем повернуться и окинуть взглядом ряды.
Я сразу заметила Кораэль. Она обхватила руками свое тощее тело и смотрела на колени. Свет от люстры преломлялся, отражаясь в пирсинге в ее носу. По мне поползли мурашки, как и каждый раз, когда я смотрела на младшую из Бернетов. В чертах лица Коры отражались воспоминания о том, как она пировала на моих страданиях, как ее наполняла эйфория от того, что она пытала меня.
– Это чудо, что сделка с
– Наверное, это произошло из-за недолгой смерти Тираэля, – заговорила Иззи. – Проклятие действует только до тех пор, пока в том, кто его создал, теплится жизнь.
Баба Грир теперь тоже повернулась к Коре. Взгляд Эльсбет впился в мать. На мгновение метнулся к Финли, но почти сразу же вернулся обратно. Она все еще страдала, хотя и простила сына. Теперь она понимала, как быстро может потерять и его в мире, где господствуют борьба и смерть.
– Интересно, заговорит ли Кора когда-нибудь снова? – спросила я.
Баба Грир не спешила с ответом.
– Возможно, когда-нибудь. Когда горе от ее поступка и убийства лучшего друга канут в прошлое.
Невозможно было не заметить боль, отразившуюся на лице Финли. Она перекинулась на меня, как это случалось каждый раз, когда наши эмоции становились слишком сильными. Раньше меня это озадачивало, но теперь я знала, что это связано с нашей клятвой.