Впервые несколько мгновений после заявления Доминика мы все просто смотрели – то на него, то на экран ноутбука.
Моя голова так сильно кружилась, что я не могла сосредоточиться на словах.
– Что ты имеешь в виду? – выпалила я. – Мы никогда не видели… Хранители никогда не говорили…
Шурша своей паркой, Доминик махнул в сторону экрана. Ему, должно быть, было жарко в толстой куртке, пусть и расстегнутой, но я никогда не видела, чтобы он показывал свои щупальца без крайней необходимости.
– Непонятно, действительно ли они создали больше гибридов. Но я нашел файл, в котором описываются различные процедуры, которые использовала Энгель. Самый первый помечен как «первое поколение» и датирован почти двадцатью двумя годами назад.
– Примерно в то время, когда мы были бы зачаты. Как бы это ни случилось, – добавил побледневший Андреас.
Доминик кивнул.
– И еще два: один создан примерно через пять лет после этого, а другой – еще через два года. Кое-где используются сокращенные обозначения, которые я не понимаю. Кажется, это какие-то пометки.
Мой желудок сжался в тугой узел.
– Она не хотела создавать других таких же, как мы. Она даже не хотела, чтобы
Джейкоб нахмурился и перенес вес тела на руку, лежащую на одеяле рядом со мной. Он не обращал на меня никакого внимания, но внезапно я осознала, насколько он близко.
Насколько они все близко.
Когда Доминик нас подозвал, я забралась на кровать, даже не задумываясь. Мне хотелось скорее узнать, что он нашел. Теперь я сидела на коленях, Джейкоб – всего в нескольких дюймах справа от меня, а Андреас – так же близко слева.
А Дом сидел прямо передо мной. Я могла бы положить голову ему на плечо, если бы захотела.
Под кожей растеклось тепло, которому я была совсем не рада. Внезапно я пожалела, что приняла предложение Андреаса понежиться в ванне, пусть и провела там совсем немного времени.
Мне показалось, что соль, которую он купил, способна помочь мне залечить рану на боку – она все еще не зажила. Если она воспалится, придется обращаться за помощью к Доминику.
Но теперь моя кожа была чисто вымыта, сверху – новая одежда. Это ощущение заряжало меня такой энергией, которую я бы предпочла не испытывать.
Как бы сильно меня ни ранили эти люди, какая-то часть моего тела – может быть, даже моей души – верила, что я принадлежу им. И хотела быть к ним как можно ближе.
К счастью, решения принимал мой разум.