Вальдемар прижал к груди банку с ценным ингредиентом и по-доброму посоветовал:

— Полотенчико прихвати. Да и от гнуса защиту не забудь.

До местного озера, которое именуется непонятно за какие заслуги, Великое, я добралась под напряженное сопение топающей тушки дракона сзади. Того мое заявление о самоликвидации посредством откровенно воняющей тиной воды взволновало, и отпускать одну ведьму он отказался наотрез.

Луна кокетливо выглядывала из-за облаков. Светлячки охотно впархивали, освещая тропинку. Гнус настойчиво жужжал. Со стороны может показаться, что ведьма дракона на какой-то запрещенный обряд ведет.

Пологий берег, заросший густым кустарником — это мое место. Деревенские предпочитают другую сторону с мостками. Но там и ила больше, и пиявок. А я не люблю конкуренток, пусть даже это кровососущие черви. Мы их в школе столько резали, что, мне кажется, тут уже личные счеты начались — стоит зайти в воду, как на меня набрасывается сразу толпа.

Одежда с влажным «чпок» упала в камыши, а я со всего разбегу, поднимая брызги, бросилась на глубину. Стеснительно мне голым телом перед драконом светить. Одно дело под хмелем, совсем другое — при здравом рассудке.

И что вытворила эта ящерица? Вместо того чтобы скромно посторожить вещи (хотя кому придет в голову обворовывать ведьму?), он уверенно стал заходить в воду.

Почему-то на ум сразу пришло, что от Слова освободиться можно, убив (сиречь утопив) наглую захватчицу. Рванула я к противоположному концу озера юркой рыбкой. Но то, что с берега кажется ерундовым расстоянием, в воде увеличивается. Я гребла, гребла, а силуэты мостков так и не приблизились.

Только успела почувствовать, как что-то коснулось лодыжки и резко дернуло меня под воду, чтобы в следующую секунду оказаться сидящее на шее дракона.

— Ах ты, гад! — я обняла его словно родного и давно невиданного. — Утопить решил⁈

Но ящер лишь насмешливо фыркнул и заскользил по поверхности. Я растянулась на прохладной и влажной чешуе, чуть касаясь воды пальцами ног. А ничего так ночное купание, романтично. Сейчас бы еще пение птиц добавить. В насмешку вдалеке ухнул филин, а один особо настойчивый и голодный комар вцепился мне в щеку.

— У, кровопийца! — я со звонким шлепком расправилась с нападавшим.

Шею дракона я отпустила буквально на полминутки и пожалела об этом, только когда уже ушла с головой под воду. Забилась, пытаясь вырваться из плена… и встала на ноги. Глубина тут была мне по лопатки. А ящер стоял рядом и усмехался. Надо мной!

Мы, ведьмы, себя предупреждениями не утруждаем. Я легла на спину, чуток продрейфовала, чтобы мои ноги оказались прямо по курсу драконьей морды и… забила ими по воде, поднимая маленькое цунами.

Ящер взревел, задирая голову, чтобы брызги не попадали на нее, и в ответ ударил хвостом рядом со мной. От неожиданности меня подбросило и перевернуло лицом вниз. Мстя моя не заставила себя томиться в ожидании. Встав на ноги и сжав пальцы в кулак, я со всей силы (а скорее дури) провела по воде, окатывая дракона.

Хорошо, что этой ночью никто из деревенских не захотел освежиться. Голая ведьма с воплями и визгом то носилась за крылатым ящером, то бегала от него. Луна в насмешку выглядывала каждый раз, когда наши игры перемещались на мелководье, освещая мои прелести, бесстыдно демонстрируемые всем желающим (дракон активно косил обоими глазами). Давно мне так не было весело.

— Все, — я без сил выползла на берег. — Ты меня укатал. Как до дома теперь дойду? Надо было ступу с собой брать.

Но дракон снова решил удивить меня. Дождавшись, пока я оботрусь (сделаем вид, что заинтересованный взгляд мне просто показался) и оденусь, он пригнул шею к земле, предлагая залезть на него. Когда дело касается удобства, ведьма резко перестает быть гордой. Мы вообще личности многогранные, особенно если это выгодно.

Ящер топал, я качалась. Мда, со стороны поездка виделась куда удобнее. А жесткая и скользкая чешуя то и дело норовит отправить одну ведьму на встречу с родимой землей. Но залезть кому-то на шею и сознаться, будто зря? Ни за что. Поэтому, лишь крепче стиснув зубы, буду держаться за острый гребень.

Чтобы сосредоточиться, я стала проговаривать себе под нос варианты отравы. Дракон прислушался, сбился с шага и запнулся.

— Какое счастье! — раздраженно сообщила я небу, лежа в позе звезды на кусте. — Какое счастье, что это не елка!

Зато у меня появился повод, не роняя свой образ грозной ведьмы, отказаться от продолжения поездки.

Из леса я вышла странной походкой человека, который в седле провел минимум неделю. Вальдемар на крыльце лишь флегматично зевнул. А дракон, пристроив на моем плече свою тяжеленую морду (хоть и самый краешек, но легче от этого не становилось), обдал мне лицо горячим дыханием. Романтика, чтоб ее.

Глава 5

Глава 5

Утро началось у меня непривычно рано. Еще небо бледно-розовым отсветом намекало на здоровый сон, как из единственной набежавшей тучки хлынул дождь. Дракон взревел от неожиданности, а вместе с ним и я свалилась с кровати. Пока я протирала глаза звонкий стук капель стих. Ящер сидел посреди лужайки, нахохлившись, как воробей в стужу.

— Надо делать навес, — с умным видом произнес Вальдемар и спер мою лучшую простыню.

Я ползком забралась на кровать и, блаженно выдохнув, обняла подушку. Но не тут-то было. Зеркало настойчиво запиликало. Косой Торш поднапрягся и ночью раздобыл для меня целую шкатулку пыльцы черной розы и теперь жаждал срочно произвести обмен.

На чистом упрямстве после сеанса связи я упала на перину и закрыла глаза. Даже зажмурилась. Но не помогло. Вальдемар, лихо орудуя топором, воздвигал укрытие для дракона. Очень громко воздвигал.

Я накрыла голову подушкой, а еще сверху и одеялом. Но коварное зеркало снова ожило.

— Что⁈ — рявкнула я прямо в лицо… Ульяки.

Несмотря на ранее утро за окном, невеста была вежа, причесана и напомажена.

— Ты хочешь отбить у меня Фомочку! — трагически взвыла она. — Оставить кровиночку без родителя!

— Да ни в жизнь! — я еще и круг обережный изобразила. — Раз уж соблазнила чужого парня — наслаждайся. Меня пользованные вещи не интересуют.

Дракон по своей милой привычке, заслышав посторонний голос, просунул морду в дом.

— Ой, — бывшая подружка затрепетала ресницами. — И правда, дракон, а я думала, Фомочка головой ударился. Какой краси-и-и-ивый.

Ящер же комплементом не впечатлился, а брезгливо чихнул. Затем, не церемонясь, боднул меня в бедро. На ласку напрашивается бандит подмоченный.

Ну я и почесала его макушку и порадовалась перекошенным лицом Ульки. Кажется, до кого-то дошло, что на свадьбе главным гвоздем выступит не она.

— Ладно, раз уж все против утреннего сна, — я покосилась на потухшее зеркало, — то буду варить зелье. Дракон радостно уркнул.

Но печаль поджидала меня в мешочке с засушенным папоротником.

— Да как же это так, — простонала я, разглядывая оставшуюся труху. — Живу в лесу, а папоротник кончился! Да и дождь с утра. Мокрый его собирать нельзя. Хм, а не сходить ли мне в деревню? У повитухи всегда запас разных трав имеется.

Правильно, я не сплю и другим не положено.

Верхние Кульпятки встретили нас своей традиционной забавой. Вдоль околицы резвыми скачками несся Шурх, а за ним, потрясая кулаком и поленом, гнался старик Михей.

— А? — удивилась я странному дуэту. Мужик давно вдовец и из детей у него только сыновья.

Один из дюжих молодцев страховал престарелого родителя, галопируя сзади, а двое других привались к забору, и лузгали семечки. К ним-то я и отправилась за разъяснениями.

— Чего Михей с утреца спортом решил заняться?

Старший Никфор хмыкнул в пышные усы:

— Да этот идиот вчера к Нюльке через наш огород полез. Весь самосад отца потоптал.

Мда. Наставница в шутку всегда говорила, что при напряжении в районе гульфика у мужчин кровь от мозга отливает. А оказывается, она-то и не шутила.

Дракону забава понравилась. Бегуны приобрели небывалую прыть, что вполне закономерно, когда за тобой несется огромная туша с крыльями. Тут уже не до разборок — главное ноги унести.

Старик Михей был посообразительней Шурха, и при первой же возможности нырнул в густой кустарник. А я лишь трагически вздохнула, рассматриваю огромную дыру в заборе, окружающем деревню. Осталось только рядом нацарапать «Тут был дракон».

— Ты зачем его с собой притащила? — недовольно зашипел из-за невысокого плетня староста.

— Да повязаны мы, — пришлось признаться с тоской. — Куда я, туда и он. Кстати, а что вы там делаете? — я взглянула на намечающуюся лысину дядька Фрола, который согнулся в три погибели. У ведьм любопытство всегда «кстати».

— Да супружница его женские труселя кружевные в кармане отыскала, — влез младшенький старика Михея, когда убедился, что отец в порядке и надежно замаскирован под буйную растительность. — А размерчик не ее. Вот крику-то было на всю деревню.

— Я в лесу их нашел. На елке, — плаксиво пояснил староста.

— Ага, — еще печальнее протянула я. — Такие? — попыталась изобразить руками не очень пристойные размеры.

— Откуда знаешь? — дядька Фрол заинтересованно высунул нос из убежища.

— Мои, — с грустью попрощалась я с любимым комплектом.

— Чем докажешь? — оживился староста. Явно не от жадности. Обрадовался бедолага появившемуся алиби для жены. Хотя по мне так себе оправдание.