– Ведут себя как идиоты. Конечно, так они устроены. Они коррумпированы, все до единого. К тому же, я уверен, они недовольны тем, что их лишили возможности подзаработать.

Немного лицемерно со стороны Шута из Темного Двора. Воинственные слова. Она не хотела вызывать его гнев. Им нужно было обсудить более важные вещи. Она дернула бровью.

– Кажется, кто-то сердится.

– Это потому, что кто-то запретил мне доставлять разные глупые дорогие наркотики моим лучшим и самым тупым клиентам. – Она в ответ приподняла бровь. – Не то чтобы ты имела к этому какое-то отношение.

– Это сделала твоя сестра, не я, – сказала Тэмпест с каменным лицом. Уголки его губ опустились, и он пристально посмотрел на нее. Она хихикнула, не в силах сдержаться. – Ты как ребенок, которому сказали держаться подальше от горшочка с медом.

Он ухмыльнулся, перебирая шнурки своей шелковой рубашки. Ее взгляд скользнул по его груди и видимому участку гладкой кожи. Пайр подмигнул, и она покраснела. Черт бы его побрал.

Возьми себя в руки.

– Итак… – протянул он. – Что еще происходит на территории Дотэ? Хочешь, чтобы я обезглавил нескольких аристократов и предотвратил восстание? Или…

– Я уверена, что ты знаешь о происходящем в городе больше, чем я, с твоими шпионами и прочими уловками, – перебила она, все еще чувствуя себя уязвленной из-за того, что все это время не знала о присутствии Брайна.

Его глаза заблестели в свете огня, а улыбка стала шире, слегка обнажив резцы.

– Тогда скольких из моих шпионов вы поймали?

Она сохраняла нейтральное выражение лица.

– Ты не знаешь?

– Я знаю все.

Тэмпест закатила глаза.

– Ты думаешь, что знаешь все. Огромная разница в этих двух фразах.

– Вот тут-то ты и ошибаешься. Как насчет того, что я расскажу тебе все, что знаю? – Он опустил ногу на пол и подался вперед. Вся пассивность в нем исчезла, осталась только хищная сосредоточенность. – Я знаю, что ты каждое утро тренируешься со своим отцом. Ты живешь со своими дядюшками, а не в казармах. Ты относишься к Ансетт, как к сестре, и все еще оплакиваешь своих друзей. – Он прищурился. – А еще у тебя слабость к миндальной выпечке, а сын пекаря положил на тебя глаз. И ноги твоей больше не будет в той пекарне.

Она моргнула, переваривая информацию.

– Значит, ты шпионил за мной?

– Я шпионю за всеми.

Она зацепилась за слова про сына пекаря.

– Что дает тебе право указывать мне, что я могу или не могу делать? Я буду ходить, куда мне заблагорассудится, когда мне заблагорассудится, и говорить, с кем захочу.

Он оскалился.

– Брайн говорит, что сын пекаря ведет себя слишком уж дружелюбно. Я запрещаю тебе ходить туда.

– Ты не имеешь права что-то мне запрещать. Ты его утратил.

Пайр застыл, его грудь задрожала от рыка.

– Я ни от чего не отказывался. Ты моя пара, и у него нет на тебя никаких прав.

– Твоя пара? – тихо спросила она. Ее рука задрожала, чувствуя поднимающиеся на поверхность эмоции. – Как ты смеешь! Ты не сказал мне ни слова за четыре месяца и ждешь, что я поверю, что я твоя пара? – В уголках глаз начало жечь, и она усилием воли заставила себя не заплакать. – Ты лжец.

– Думаешь, мне это далось легко? – напряженно воскликнул он.

Она рассмеялась с горечью в голосе.

– Мне кажется, ты очень счастлив здесь, в своем каменном дворце. Твои действия противоположны твоим словам, отсюда напрашивается один вывод: твои слова ничего не значат.

Он осторожно взял стакан с виски и сделал большой глоток, затем так же плавным движением поставил его обратно, полностью сосредоточившись на ней. Кожу Тэмпест покалывало от его взгляда.

– Ты нужна в Дотэ. Моя сестра, твой отец и твои дядюшки нуждались в тебе. Ты потеряла близких, и нужно было время, чтобы их оплакать. – Прерывистый вздох. – Мои обязанности здесь. Мои люди нуждаются во мне. Хеймсерия по-прежнему разделена. Все не так просто. Мне нужно было время, чтобы приспособиться.

Потому что она лишила его возможности отомстить. У нее перехватило дыхание от воспоминаний о том, как он отстранился, отказываясь смотреть на нее. Отрицание накрыло ее с головой. Казалось, что это произошло только вчера.

– Ты выкинул меня из своей жизни.

– Ты выставляешь ситуацию так, словно я сделал это из собственной прихоти.

– Я писала тебе, – тихо обвинила она. – Ты мог бы хоть как-то сообщить о себе, но ты оставил меня в неведении.

– Если бы я уступил, даже чуть-чуть, ничего бы не сработало, – прорычал он и развел руками. – Бриггс накачивал меня наркотиками каждый божий день, чтобы я не приполз к тебе на коленях.

Тэмпест замерла, пульс отдавался в ушах. Он накачивал себя наркотиками.

– Почему?

– Потому что, – прорычал он, – ты за год через многое прошла. Чувства в такое время обостряются. Эмоции могут затуманить разум. Я хотел, чтобы у тебя было время по-настоящему понять, чего ты хочешь. – Его голос перешел в шепот. – Я хотел, чтобы ты сделала выбор потому, что ты по-настоящему хочешь, а не потому, что кто-то или что-то подталкивало тебя к нему. Включая меня самого.

У нее перехватило дыхание. Действия и вправду говорили громче слов. Он держался в стороне не потому, что она причинила ему боль, не потому, что он не желал ее, а потому, что любил и хотел, чтобы она знала, чего хочет.

Это все меняло.

Краем глаза она взглянула на его бокал. В нем почти ничего не осталось. В животе все сжалось. Неразрешенные вопросы между ними мог решить один глоток. Тэмпест встала, и его рука метнулась вперед, обхватив ее запястье. Она посмотрела в полные отчаяния глаза кицунэ.

– Пожалуйста, не уходи.

– Я никуда не ухожу, – сказала она. – Мне жарко, я просто хочу снять плащ.

Он неохотно отпустил ее, и она неуклюже стянула плащ. Внизу живота сводило от нервов, и она сделала успокаивающий вдох, а затем села на подлокотник своего кресла поближе к виски.

– У меня предложение, – сказала Тэмпест, произнося слова немного быстрее, чем ей того хотелось. Она стряхнула пылинки со своих поношенных брюк, а затем наклонилась вперед, сократив расстояние между ними на несколько дюймов. Его горящий взгляд прикован к ней, а выражение лица безмятежное. Как ему удавалось оставаться таким спокойным?

Он придвинулся к краю кресла. Легкая улыбка преобразила его красивое лицо.

– Звучит интригующе, – пробормотал Пайр искрящимся соблазном голосом. – Какого рода предложение?

Она покраснела, точно зная, о каком предложении он думает.

– Похоже, Ансетт нужен кто-то вроде… главы шпионской сети.

Он медленно моргнул, явно ожидая чего-то иного.

– Да?

– Проблема с Мимикией в Хеймсерии далека от завершения, – продолжила она. – Уверена, что ты и так в курсе. – То, как напряглась челюсть Пайра при одном упоминании о наркотике, подтвердило ее предположение. – Ансетт и я считаем, что этим занимаются люди, до сих пор преданные Дестину.

– Справедливое предположение.

Тэмпест кивнула.

– Но мы не можем знать наверняка, и даже если бы мы знали…

– Возможно, вы не сможете найти всех и призвать к ответственности, – закончил за нее Пайр. – Итак, моя милая сестрица хочет переложить работу по поиску виновных третьему лицу, я прав?

– Не такая уж ты и третья сторона. – Она облизнула губы. – Ты будешь тесно сотрудничать со мной.

Его улыбка потускнела.

– И это… официальное предложение Короны?

Сейчас или никогда.

Она медленно потянулась за виски, не сводя с него глаз. Пальцы обхватили стакан.

– Официальное предложение, да, но технически не принятое во дворце, учитывая, что ты преступник и все такое.

В его глазах вспыхнул огонь, когда она подняла бокал и покрутила в руках спиртное.

– Ты понимаешь, что делаешь? – спросил он хриплым от недоверия и едва сдерживаемого желания голосом.

– Я знаю этот обычай.

Она поднесла бокал к губам и посмотрела на Пайра поверх него.

– Сделав это, ты уже не сможешь забрать обещание обратно. Это навсегда. – Он был на взводе, едва дышал. – Ты должна быть уверена.

Она улыбнулась, а затем опрокинула содержимое стакана в рот. Жидкость обожгла ей горло. Она никогда не понимала этого напитка. Жжение показалось приятным, как только Тэмпест заметила взгляд Пайра на себе.

– Это отвечает на твой… – начала она, но не договорила, потому что он вырвал стакан у нее из рук и заключил ее в свои объятия.

Жар и голод заострили черты его лица. Он протянул руку и обхватил ее подбородок.

– Да поможет тебе Бог, ты больше никогда от меня не сбежишь.

Он подался вперед и впился в ее губы поцелуем, отчего она резко втянула воздух и, схватившись за его волосы, прижалась к нему. Пайр ахнул, когда она провела языком по его нижней губе. В ответ руки мужчины обхватили ее за талию и притянули ближе. Тэмпест чувствовала каждый прижавшийся к ней твердый мускул. По телу разлился жар, и на глаза навернулись слезы. Она несколько месяцев мечтала о том, чтобы кицунэ поцеловал ее именно так.

Тэмпест ахнула, когда он со стоном скользнул языком в ее рот. Обвив руками его плечи, она прильнула к нему. Крепче сжав талию девушки, Пайр прикусил ее нижнюю губу, а затем грубо завладел ртом.

Не теряя времени, он спустился к ее подбородку и заскользил губами вниз по шее. Она откинула голову назад и вздохнула, чувствуя, что находится там, где должна.

– Ты не торопилась, – выдохнул он, касаясь дыханием чувствительной кожи. Безумство его прикосновений превратилось в нечто благоговейное.