«Открытое Веретено совсем рядом, – подумала она. – А вместе с ним и Тот, Кто Ждет. Он ожидает меня в моих же снах».

Даже сейчас, бодрствуя, она практически чувствовала Его присутствие, словно красный туман на периферии зрения. Она вспомнила, как провалилась сквозь Веретено в старом храме и оказалась в бесплодном, проклятом, мертвом мире – завоеванном и искаженном. Расколотые Асандером Пепельные земли превратились в адское королевство Того, Кто Ждет. Когда Корэйн попала туда, Он нашел ее. Его присутствие походило на тень, которую никто не отбрасывает.

Теперь король Асандера дожидался Корэйн в дальнем уголке ее собственного разума. Протягивал руку, готовый затянуть ее вниз.

Она помнила каждое сказанное им слово.

– Как мне ненавистно пламя внутри тебя, это твое беспокойное сердце, – прошептал тогда Он.

Сейчас Корэйн чувствовала свое сердце. Оно по-прежнему упрямо колотилось.

– Ты не можешь постичь миры, которые я видел, – сказал Он, и Его тень покрылась рябью от скрытой в нем мощи. – Они безграничны, полны алчности, ужаса. Опусти Веретенный клинок. И Я сделаю тебя королевой любого королевства, которое ты выберешь.

Она до боли прикусила губу. Этого оказалось достаточно, чтобы вернуться к реальности, а звучавший в сознании голос умолк.

Несмотря на то что Корэйн всей душой ненавидела этот клинок, она вдруг поняла, что он притягивает ее взгляд. Она наблюдала за ним, как за опасным зверем. Будто меч мог выпрыгнуть из ножен, чтобы заколоть и ее.

Не давая себе шанса передумать, она быстрым движением вытащила меч наружу.

В обнаженной стали отразилось ее лицо.

Под глазами залегли темные круги. Черная коса спуталась, а бронзовая кожа побледнела – сказывалось влияние северной зимы. Ее губы потрескались от холода, а глаза покраснели от дыма и горя. И все-таки она оставалась собой, и будущее мира по-прежнему лежало у нее на плечах. Она была все той же Корэйн ан-Амарат, девушкой с угрюмым лицом, унаследованным от отца, и непоколебимой волей, доставшейся ей от матери.

– Достаточно ли этого для победы? – спросила она у тишины. – Достаточно ли для победы меня?

Ответа не последовало. Никто не дал ей совета, не указал направления. Под ногами не появилось нужной тропы.

Впервые за всю свою жизнь Корэйн не представляла, куда идти.

Внезапно ее лошадь испуганно подняла голову и навострила уши, заставив Корэйн задрожать.

– Что случилось?

Лошадь, будучи лошадью, ничего не ответила.

Однако Корэйн не нуждалась в ответе. Охвативший кобылу страх был ответом сам по себе.