– Когда солнце и звезды скрываются, путь красен, путь рассыпается, – пропела ведьма себе под нос.

Рука об руку они бросились к рыболовному судну, которое уже подняло парус и пришло в движение. Пожилая женщина, ни секунды не колеблясь, сделала шаг в пустоту и оказалась на палубе. При этом у нее даже не растрепались волосы.

Прыгнув вслед за ней, Эндри приземлился чуть менее грациозно.

Хотя он ударился о палубу, собственное тело вдруг показалось ему удивительно легким. Когда небольшой корабль, на борту которого они находились, покинул горящую гавань, оставив позади кишащий мертвецами берег, в его венах запульсировало облегчение.

Корабль не превосходил размерами речную баржу и вмещал не больше двадцати человек. Однако он подходил для мореплавания, и этого было достаточно. На палубе собралась разношерстная толпа: солдаты, налетчики и бессмертные – они делали все возможное, чтобы корабль как можно скорее оказался в открытом море.

По воде стелился дым, черными пальцами тянувшийся к горизонту. Но над морем виднелся тусклый солнечный луч – он напоминал, что их мир еще не полностью обратился в этот ад.

По крайней мере, пока.

Обернувшись, Эндри бросил мрачный взгляд на обращенный в руины город.

Джидаштерн полыхал, столбы дыма поднимались до самого неба, представлявшего собой инфернальное зрелище. Красные отблески и черные тени словно спорили между собой, пока пепел падал и устилал все вокруг подобно снегу. Внизу раздавались крики, собачий вой, треск горящей древесины и раскалывающихся на части камней. Откуда-то из туч слабо доносилось судорожное биение гигантских крыльев. Этот звук нес в себе смерть или кое-что похуже.

– Корэйн, – прошептал Эндри имя, словно молитву. Он надеялся, что боги услышат его. Надеялся, что она уже далеко отсюда. Что они с Сорасой и последним Веретенным клинком в безопасности. – Она спаслась? – Он обернулся к Вальтик. – Скажи мне, она в безопасности? Она жива?

Ведьма отвернулась, скрывая от него лицо, и ничего не сказала.

– ВАЛЬТИК! – Его собственный голос звучал будто издалека.

Перед глазами Эндри поплыли черные точки, но затуманенным зрением он все же видел, как Вальтик идет на нос корабля. Она уперла руки в бока, свернув пальцы так, что они стали походить на бледные когти. Ее губы двигались, образуя слова, но Эндри не мог понять, какие именно.

Холодный ветер раздувал парус у него над головой, и корабль, набирая ход, плыл навстречу ледяным объятиям Зоркого моря.

* * *

По небольшому пруду во внутреннем дворе плавали фиолетовые рыбки, и от их плавников по воде шла рябь. Эндри наблюдал за ними, дыша полной грудью. Кругом пахло жасмином и прохладой. Он никогда не бывал здесь, и все же этот двор казался ему знакомым. Он находился в Нконабо, в доме Кин Кианэ – семьи его матери. На другом берегу Долгого моря, вдали ото всех угроз и опасностей.

С противоположной стороны пруда ему улыбалась мама. Ее знакомое смуглое лицо светилось энергией куда сильнее, чем он помнил. Она, одетая в простое зеленое платье, сидела в кресле без колес. Родина шла Валери Трелланд гораздо больше, чем северные края.

При виде матери сердце Эндри затрепетало. Ему хотелось броситься к ней в объятия, но ноги словно приросли к камням, не позволяя сдвинуться с места. Он открыл рот, чтобы заговорить, но не смог выдавить ни единого звука.

«Я так скучаю по тебе! – хотел крикнуть он. – Я надеюсь, что ты жива».

Мама лишь улыбнулась в ответ, и от уголков ее зеленых глаз лучиками разлетелись морщинки.

Он тоже улыбнулся ей, чувствуя, как по телу пробегает холодок. Аромат жасмина стал слабее, постепенно сменяясь резким запахом соленой воды.

«Это всего лишь сон».

Эндри проснулся так резко, словно его ударила молния. Несколько мгновений он приходил в себя, пытаясь понять, где находится. Волны, раскачивающие небольшой корабль, твердая палуба под спиной. Тонкое одеяло, накинутое на тело. Холодный воздух на щеках.

Вместо дымного зловония запах морской воды.

«Мы живы».

Над ним нависала приземистая крупная фигура, освещенная светом луны и фонарей, свисавших с канатов. «Принц Трекии», – узнал его Эндри и вздрогнул еще раз.

– Не знал, что галлийским оруженосцам разрешается спать на посту, – сказал принц Осковко с мрачным весельем.

– Я больше не галлийский оруженосец, – ответил Эндри, заставляя себя сесть.

Ухмыльнувшись, принц сделал шаг в сторону. Свет фонарей упал ему на лицо и осветил синяк под глазом, а также заляпанное запекшейся кровью кожаное одеяние. Не то чтобы Эндри смущало это. Все на этом корабле знавали лучшие времена.

Осковко медленно протянул руку. Не задавая вопросов, Эндри взял ее и поднялся на пошатывающиеся ноги.

– Шутить тоже не разрешается? – поинтересовался Осковко, хлопнув Эндри по плечу. – Рад, что тебе удалось выжить.

Эндри стиснул зубы. Хотя принц держался непринужденно, в его глазах читались злость и страх.

– Многим повезло меньше, – добавил он, бросив взгляд в сторону берега.

Однако позади не было ничего, кроме тьмы. Там, где они оставили горящий город, не виднелось даже тусклого света.

«Нет смысла оглядываться», – знал Эндри.

– Сколько людей у вас осталось? – резко спросил он.

Его тон явно застал Осковко врасплох. Принц побледнел и обвел рукой палубу. Бегло осмотрев корабль, Эндри насчитал двенадцать пассажиров, включая Вальтик и его самого. Остальные выжившие – как смертные, так и бессмертные – выглядели не лучше Осковко. Налетчики, Древние и солдаты. Кто-то был ранен, кто-то забылся во сне. Но всех их обуревал страх.

Позади кормы корабля, равно как и перед его носом, ритмично мелькали крошечные огоньки. Прищурившись, в свете луны и фонарей, похожих на спустившиеся с неба звезды, Эндри различил на воде темные силуэты.

Другие лодки.

– Сколько ваших людей выжило, милорд? – спросил Эндри еще суровее, чем прежде.

Люди и Древние начали оборачиваться и прислушиваться к их разговору. Вальтик осталась стоять на носу корабля, обратив лицо к луне.

Осковко фыркнул и покачал головой.

– Какая тебе разница?

– Разница есть не только для меня, но и для всех нас. – Несмотря на холод, щеки Эндри вспыхнули. – Нам нужен каждый солдат, способный сражаться…

– Я уже предоставил их вам. – Принц взмахнул усеянной синяками рукой, рассекая воздух подобно ножу. Его лицо исказилось от печали и отчаяния. – И посмотри, куда это привело нас. Нас обоих.

Эндри не отступал, пусть перед ним и стоял принц Трекии. Дни, когда он служил при дворе, остались в далеком прошлом. Он уже не был оруженосцем, и правила приличия больше не имели значения. Сейчас его волновали лишь Корэйн, Веретенный клинок и судьба этого мира. Он не мог позволить себе сдаться.

– Поешь и напейся вволю, Трелланд, а потом перевяжи раны, – наконец произнес Осковко, вместе с выдохом выпуская из легких злость. На смену ярости пришла жалость; его взгляд потеплел, а лицо приняло выражение, которое Эндри терпеть не мог. Осковко медленно положил ладонь ему на плечо. – Ты молод. Раньше тебе не доводилось видеть битвы, подобные этой, и ты не знаешь, какую цену за них приходится платить.

– Я видел больше, чем вы, – пробормотал в ответ Эндри.

Принц лишь печально покачал головой. Всю злость, которую он испытывал, затмила боль.

– Тебе будет сложнее добраться до дома, чем мне, – сказал Осковко, положив руку ему на плечо и сочувственно сжав его.

В груди Эндри вспыхнуло злое пламя. Он скинул с себя руку и встал прямо перед принцем, преградив ему путь.

– У меня не осталось дома. И у вас его тоже не останется, Осковко, – прорычал он. – Вам некуда будет возвращаться, если сейчас мы бросим мир на произвол судьбы.

– Бросим мир? – Осковко снова овладел гнев, умножившийся десятикратно. – Ты прав, Эндри Трелланд. Ты больше не оруженосец. Но и рыцарем ты тоже не стал. Ты даже не представляешь, чем пожертвовали эти люди. Раз уж требуешь от них новых жертв.

– Вы видели город, – парировал Эндри. – Видели, что Таристан сотворит с вашим королевством и со всем миром!

Поскольку Осковко был не только принцем, но и воином, ему потребовалась лишь доля секунды, чтобы схватить Эндри за воротник. Смерив его яростным взглядом и скрежетнув зубами, он понизил голос до хриплого шепота.

– Позволь этим людям вернуться к семьям и умереть славной смертью, – прорычал он тихим тоном, в котором таилась опасность. – Грядет война, и мы будем сражаться на своей земле, со всей мощью Трекии за нашими спинами. Позволь им хотя бы эту малость, Трелланд.

Эндри в ответ решительно посмотрел на принца и тоже понизил голос до яростного шепота:

– Вы не сможете умереть славной смертью, если не останется никого, кто мог бы вспомнить ваше имя.

По лицу Осковко пробежала тень, а потом он зарычал, словно лишенный добычи зверь.

– В треснувший стакан воды не налить.

Голос, такой же холодный, как ночной ветер, разнесся по палубе. Эндри и Осковко резко обернулись и обнаружили у перил женщину. Она превосходила ростом Эндри и даже Дома. Ее темно-рыжие волосы были заплетены в косы, а бледная, как молоко, кожа сияла ярче луны. Подобно Дому, она была одной из Древних – бессмертной и отрешенной, умудренной годами и не похожей на своих спутников.

Эндри тут же склонил голову в знак уважения.

– Леди Эйда, – проговорил он.

Он помнил, как она присоединилась к их армии вместе с другими бессмертными и джидийцами. Помнил, как их корабли выплыли из-за завесы снежных облаков. Леди Эйда была бесстрашной воительницей и матерью Древнего короля Ковалинна. Практически королевой.