Шутка, что ли, какая-то.

Я погладил деревянную рукоять сабли, провел рукой по развитому перекрестью, хорошо прикрывающему в бою кисть. Схватил, будто вытащить хочу. Вдохнул, ощущая накатившее чувство уверенности и спокойствия. Оружие всегда на меня так действовало. Чуть вынул добрую сталь из ножен, провел пальцем. Ковка, шлифовка, маслом покрыта слегка — качество хорошее, но на новодел не похоже. Полировано слабо. Лезвие не острое, без зазубрин. Ну-ка… Потянул еще. Где-то от середины заточка улучшалась, становилась все острее и острее. Доставать до конца смысла не было и так все было ясно.

Это не муляж, это взаправду. Сабля — оружие. Ловким движением я отправил клинок обратно в ножны. Хмыкнул.

Вновь ударил колокол.

Около церкви собирались люди. По нашу душу, больше незачем.

— Вяжи их. — Я строго выдал приказ. — Ремни снимай, ножи, топоры в сторону. Все железо найди и забери. Сапоги проверь, а лучше сними и вытряхни все. Руки за спину и вяжи.

Голос звучит непривычно, хотя похож. Старческая хрипота куда-то делась.

Уф. Так. Выдохнули. Отбился, сейчас во всем разберусь. И не в таких делах бывал. По порядку. Что за маскарад? Что за место?

Я сделал пару шагов. Отступил от места драки. Встряхнулся. Ощупал себя. Тут же последовала новая порция непонятного, вызвавшая удивление. Это же не я. Тело не мое. Ему явно не к восьмидесяти, а… Лет двадцать, может, даже меньше. Заросший, небритый с длинной щетиной, худой, высокий парень. Достаточно крепко сложен, но мышц точно не хватает. Похоже на то, что в отрочестве тренировался, а потом человек забросил физические нагрузки.

Это какой-то новый я?

Ладно, понял, принял — взял на вооружение.

Что еще. Руки… Мозолей нет, к работе не приучен. Зеркало бы. Найдется оно у местных? Хотя судя по домам, вряд ли. Бедновата округа.

Так. Что еще? Какая информация есть?

Этого парня, что отчаянно зовет меня хозяином — надо расспросить. Это раз. Он, видимо, мой слуга. Трех отморозков допросить. Это два. Народ успокоить, это три. Только придется начинать с конца, судя по всему. Толпа понемногу двинулась в мою сторону от церкви.

Язык понимаю, говорят на русском, уже хорошо.

Есть ли здесь у них местный, эээ… Шериф? Кто знает. Но вроде бы люди как-то достаточно кучно сгрудились, идут не спеша. Сто метров, может, чуть больше. Сейчас вопросы задавать начнут и что? Я этих дураков не убил. Кровь не пролил. Они сами напали.

Правда на моей стороне. А сила она, как известно — в правде.

— Хозяин. — Донеслось сзади. — Вы как?

Хотелось сказать, что в норме, но голова пошла кругом. Всплывали какие-то неведомые и не видимые мной ранее образы. Память парня, которым я стал, ее остатки. Это хорошо, может смогу понять хоть что-то из происходящего. Освоиться.

Но потом. Сейчас проблемы решать надо.

Переварить поток всей идущей информации в один миг было невозможно. Основное, что я понял: зовут меня Игорь, теска значит, Данилов. Я молодой боярин, сын боярский, и везу некие письма из Москвы в Воронеж и на Дон к казакам. Со мной слуга, тот парень, что вяжет нерадивых разбойников — Ванька Коршун. И здесь, где именно — память отказывалась подсказывать, мы должны встретить подьячего Разрядного приказа и передать ему одну из бумаг.

Так.

Уже кое-что. Работаем.

— Ванька. Как там эти… Казачки? — Я более-менее пришел в себя. — Ты смотри не убей их. Расспросить надо будет.

— Не извольте беспокоиться, хозяин, все живы, охальники. Свяжу так, что не утекут. — Парень уже успел их разоружить, скинуть сапоги. Одного скрутил. Занимался вторым.

Быстро работает, молодец.

— Напомни, как это богом забытое место называется?

— Это вы, хозяин, верно подметили. — Проговорил, не оборачиваясь и не отрываясь от работы Иван. — Зовется-то оно совсем уж страшно. Чертовицкое. Недоброе название, ох недоброе, чуял…

Я не слушал его дальнейших причитаний. Смотрел по сторонам. Это же мое село, что близ Воронежа! Здесь и детство прожил, и старость встретить решил. Осел, домик купил. И…

Стоп, может, ошибся. Мало ли таких названий по стране нашей.

— А до Воронежа нам еще, сколько?

— До городу то, хозяин? Здесь заночевать хотели. Письмо передать. А завтра должны были туда прибыть. Коли все хорошо случится.

Сомнений нет, с местом определились. Но время точно не мое. Далёкое прошлое, но какое. Судя по одежде и наличию сабли — это эпоха что-то от Ивана Грозного и до Петра первого. С учетом того, что Воронеж построили в конце шестнадцатого века, уже после смерти сурового государя, то рамки ограничены примерно веком. Жестокие сто лет почти постоянных войн.

Занесло.

— Ванька, письма где?

— Знамо, где, хозяин. На лошадях, в сумах.

— А лошади? — Что-то я их не приметил, когда изучал обстановку вокруг.

— Так, вон, хозяин, отошли поодаль. — Парень, завершив связывание второго, распрямился, уставился на меня. — Хозяин, с вами все хорошо? Этот гад вам врезал сильно, так.

Он с негодованием пнул того, кто продолжал стонать, держась за сломанную руку.

— Голова кругом идет. Тут помню, тут не помню. — Губы расплылись в улыбке. На память пришла крылатая фраза из советского кино. — Но, терпимо. Как дело было, говори.

— Мы, получается… — Ванька продолжил работу с разбойниками. Поднял за грудки последнего, которого я вырубил апперкотом. Повалил на землю ничком. — В поселок этот въезжать стали, а тута эти трое. Вы думали, встречают, а они грабить нас удумали. Ну и вы…

Он замолчал, глаза опустил, слова искал верные.

— Что я?

В голове зрело понимание, что боярин, тело которого теперь принадлежит мне, был слабым в плане характера. Струсил, скорее всего. По роже получил и помирать собрался.

— Вы с ними поговорить хотели, урезонить, миром обойтись.

— Не вышло. — Я дотронулся до скулы.

И не такие удары я пропускал в своей жизни. Вставал и бил в ответ так, чтобы противник второго уже не мог нанести. Через многое прошел, пока на покой не ушел по возрасту. А на старости лет без командировок опасных жить стал, семьей занимался — внуками и правнуком.

Ванька продолжал говорить, связывая третьего.

— Несмотря на ваше словесное мастерство, хозяин, настроены они были решительно. Напали… — Я продолжал слушать. Было понятно, что слуга подбирает слова, чтобы ситуация звучала не так ужасно, как оказалась на самом деле. Да что я за рохля был? Оружие же есть. От троих не отбился? К людям, к церкви не прорвался? Чудно.

— Вы саблю вынуть не успели, хозяин. — Выдал Иван как-то сбивчиво. — Ну и один охальник вас по лицу ударил. Сильно. Вы отшатнулись, отступились, оступились и пали. А я их палкой вот, к вам не пущал.

— Упал, значит.

Внутри разгоралась злость и негодование.

— Ну а потом вскочили вы и как…

Он разогнулся, уставился на меня. Во взгляде я чувствовал нарастающее недоумение. Не ждал от своего господина таких свершений. Не ожидал и, чем дальше, тем больше удивлялся. А еще поглядывал в сторону приближающихся людей — недоверчиво и с напряжением.

— Ясно.

Я тоже глянул туда. Народ прошел больше половины пути к нам. Метров тридцать-сорок, совсем рядом. Удары колокола прекратились. Раз драка завершена, звонарь решил лишний раз не стараться и не собирать еще какой-то народ.

— Хорошо лошади не разбежались. Ты тут, я сейчас.

— Да, хозяин.

Выбрался под дождь. Моросило слабо, вроде бы стихия унималась.

Кони наши стояли чуть поодаль, метрах в пятнадцати. Спрятались под прикрытие деревьев, чтобы не мокнуть под потоками льющейся с небес воды. Сразу я их не приметил, отвлекся на храм, который меня до глубины души удивил.

Чавк, чвак.

Земля эта еще не знала асфальта и даже щебенки. Деревянные мостовые — это только в крупных городах, а здесь — в грязи бы не утонуть.

Лошадей было три. Мой скакун — черный, достаточно крепкий и добрый, даже для конной сшибки подойдет. У слуги и вьючная похуже, но тоже вполне ничего. Отец меня еще в детстве учил в лошадях разбираться. Он в этом мастак был, не просто так у Доватора служил. Забылось с тех пор многое, но база осталась. Помнил кое-что.

Я погладил коня по крупу, тот фыркнул, стряхнул воду. В нос ударил травяной, с примесью мускуса и навоза, немного землистый запах.

— Хороший, хороший. — Проговорил я спокойно, по-доброму.

Так. Письма.

Ну и где вас искать?

Внутренний голос подсказал — в небольшой седельной сумке, что накрыта дополнительно провощенной кожей, защищающей от дождя. Открыл, увидел два крупных пакета и один, завернутый свиток. Нужен был по ощущениям последний. Я достал его, запрятал под кафтан на груди и двинулся обратно.

Толпа уже почти подступила к навесу, где произошла наша драка с казаками. Преимущественно крестьяне, бедные, ободранные, напряженные. В руках оглобли, сохи и прочий снаряд, который можно пустить в дело в случае опасности. Несколько человек было одето лучше, богаче. Примерно, как те разбойники, что на меня напали. Только вооружены качественнее, у каждого сабля в ножнах на боку. У половины воинов — луки и колчаны стрел.

Я отметил, что до моего кафтана и шапки им было далеко. Даже Ванькина одежда была немного лучше.

Хм, прошлый владелец тела не понимал, что значит маскировка. Не думал сливаться с другими людьми и не выделятся из массы. Для того, кто везет важные письма опрометчивое поведение. Надо исправить.

Дождь стихал. Небо было обложное, низкое, серое, но лить перестало. Лишь ветер сносил капли с деревьев.