— Молодец. Много?

— Сотня где-то. Мы не считали особо. Точнее, сбились. — Он втянул носом воздух, кашлянул. — Побило еще много. Очень. Мужики вялить надумали, ушить, ну так я не мешал.

А рать-то посошная смышленой оказалась. Чего добру пропадать.

— Верно. Дело хорошее. Мясо оно всегда пригодится.

— Вот и я про то.

— Так, ладно. Давай к лагерю. Скоро буду.

Разминулись. Он с людьми и десятками пленных пошел налево, а я дальше обходить острог к воротам.

Здоровых людей здесь убавилось. Почти все ушли, занимались тушением пожара. Посмотрел на лазарет, вроде все хорошо, все работает. Подошел, перекинулся парой фраз с Ванькой. Он был напуган, столько раненных, убитых, крови, торчащих кишок и костей в жизни никогда видеть ему не видел. Сам то он не являлся хорошим медиком, по моим наставлениям, выданным заранее работал. Соблюдал и на других покрикивал, чтобы следили. Ходил важный, проверял, чтобы перевязывали людей с использованием хотя бы минимальных средств дезинфекции.

Картина была неприятная, хотя и привычная. Госпиталь, что здесь хорошего увидеть можно?

Стенания разносились над холмом. Кого-то шили, он стонал, прикусив деревяшку зубами, чтобы язык себе не отгрызть. Рядом, у костра на свету в ход шла пила. Крик того, кому отнимали конечность оглушал, ввергал всех в уныние. Как в зубном кабинете: один орет, другим страшно. Только здесь все по-настоящему страшно. Еще бы. Без ноги остаться, кому ты такой нужен будешь? В это-то время, где в лучшем случае протез — это деревяшки кусок. А работа вся твоя — военная. Поместье то не велико. Сам ты себе помещик, сам себя содержишь. Однодворец одним словом. А если казак — так вообщеможет и нет ничего за душой. И куда? Хоть сам богадельню органихзовывай для таких.

Да и заживет ли? Столько мучений выдержать, а потом от гангрены умереть.

Шел, качал головой. Никогда я лазареты не любил.

Во всем этом ужасе радовало меня только одно. Не так много было увечных. Тяжелых ран вообще по пальцам пересчитать. Я очень надеялся, что госпитальные потери не будут высокими. Все эти люди нужны мне в городе, идущие на поправку и готовыми сменить тех, кого я хочу забрать с собой на север.

А забрать я планировал всех, кого только можно.

Татары уйдут, Воронежу большая защита не понадобится.

Внезапно мне на встречу от ворот двинулась фигура. Отвлек меня этот человек, за что хотелось сказать ему большое спасибо. С ним я сегодня еще не говорил. Привезли его на лодке, чтобы посмотрел француз, как мы воюем и что менять, что улучшать нужно.

— Франсуа де Рекмонт, рад видеть тебя. — Перешел я на французский.

Двинулся к нему мимо раненных. Те, что лежали рядом и видели меня, смотрели с удивлением. На каком-то неведомом языке говорит воевода. Чудно!

Он снял шляпу в знак приветствия.

— Отойдем. — Махнул ему в ответ, и француз двинулся в указанном направлении.

Пара минут у меня была. Дальше, хотелось бы вернуться, проверить, что с тушением пожара, справимся ли мы. Понять, как продвигается сражение с огнем — тоже важно. Может нам всем нужно уже убираться отсюда к реке. Или все же вторая победа тоже будет за нами.

А потом допросить знатного татарина.

— Мое почтение, Игорь Данилов. — Франсуа снял шляпу и сделал реверанс, когда мы отошли чуть в сторону от организованного лазарета.

Свет костров здесь давал совсем слабое освещение. Но, даже несмотря на это, на лице француза я увидел неподдельное восхищение.

Немного опешил от его действий, уставился на него с немым вопросом

— Признаюсь, я никогда не видел такого у вас. Даже у нас… Да, дьявол, буду честен. Даже у нас никто не организовывал такой замысловатой тактики. Ты обманул этих степняков, этих варваров. Обставил их, надул и обыграл. Заставил спешиться, втянул в непривычные условия…

Я перебил его.

— Хватит бравады, давай по делу, Фарнсуа. Время дорого, неважное завтра. Я же тебя сюда притащил не для того, чтобы ты смотрел, как я действую, а как воюют мои люди.

— Хорошо, хорошо. Ты, Игорь, выше всяких похвал. В Голландии ты бы добился…

Мой злобный взгляд остановил его

— Хорошо, хорошо. Люди…

Он пожевал губами, сморщился.

— Что?

— Ну, в лесу такая тактика хороша. А в поле? Все же битвы ведутся в поле. И там. Нет. Вы не сможете отходить, заманивать. Вас сомнут. Нет пик, против крылатых гусар. И нет мушкетов. Аркебузы хороши убивать голозадых степняков. — В голосе его слышалось какое-то пренебрежение к татарам, прямо очень сильное, на грани отвращения. — А по броне они бьют плохо. Как горох.

— Дальше.

В целом это все было и так понятно. Мне нужны пики и тяжелые мушкеты для стрельбы по латникам. Самому надо потренироваться с тяжелой саблей и в бое с коня.

Француз продолжал.

— Строй. Его нет. Он плох. — Франсуа пожал плечами. — Вы хорошо воюете малыми группами. Дюжина, полдюжины. Брат за брата. Семья. Напал, убил, ушел, заманил, обхитрил, вновь напал. Как разбойники. Прости, Игорь. Но в бою строй на строй… — Вздохнул, провел рукой по горлу. — Вам конец.

Большими массами людей да, воевать мы не очень умеем.

— Русские всегда сражались из-за острожков, копали и бились, используя местность. — Проговорил я. — Отсюда и тактика. Кто вокруг одной телеги гуляй-города, вагенбурга по-вашему, стоит… Тот и семья.

Он постучал себя по переносице.

— Да. Да, Игорь. Сейчас ты мне все это показал. Ляхи не умеют копать. А вы… Это… — Он сделал паузу, подбирая слово. — Великолепно. Но не везде же есть лес и есть время. Как ты заставишь врага биться с тобой там, где хочешь ты?

— Я тебя понял, француз. Ты сможешь их научить?

Он уставился на меня с какой-то глупой гримасой на лице. Рассмеялся.

— Да, это моя работа. И срок ее оплаты подходит.

— Помню, наш уговор.

— Да. Это будет интересно. Очень интересно. Жаль, я не видел тебя в бою. Тот татарский вождь не в счет. — Он хмыкнул, разочарованно. — Он уже был труп, когда напал на тебя.

Я кивнул в знак согласия. Спросил:

— Ты учил их, пока я был здесь. Смотрел на навыки, что скажешь?

— Эти люди могут все, почти все. Но… — Он вновь потер переносицу. — У них мало дисциплины. Они слишком своевольные и упертые одновременно. Твои капитаны были на моей стороне. Но даже это плохо работало. А сейчас, победив, они будут еще более упрямы.

— Это мы исправим.

— А еще, Игорь. — Он смотрел на меня с полной серьезностью. — Те пики, что есть у тебя. Я их видел. Они негодны. Они слишком короткие. Это оружие мужика, деревенщины, но не воина. Нужны другие. Длинные, легкие с маленьким, но острым наконечником. Чтобы насаживать польских панов на них, до того как они смогут насадить на свои вас.

Он оскалился. Вообще, вид у него был какой-то излишне довольный, возбужденный. А вот у меня — нет. Все, что говорил Франсуа, лишь укрепляло мои опасения в том, что с более сложным и опытным противником биться нам будет невероятно сложно.

Против польской гусарии у меня не было вообще ничего. А эти враги будут ждать меня под Москвой. Именно их мне нужно одолеть. С остальными как-то слажу.

— Знаю. — Скрипнул зубами.

Где мне, черт возьми, их взять — эти длинные пики. Это же достаточно сложная в производстве штука. Клееные они, насколько я знаю, а не просто палка с наконечником. Такое нужно уметь делать.

— Ты славный лидер, Игорь. Я помогу тебе, это будет честь для меня. — Он улыбнулся. — И отличная, оплачиваемая работа. Не забывай, я работаю за деньги.

— Хорошо, ты тоже не забывай, что нас ждет разрешение уговора. — Смотрел на него пристально, думал. Неужто он так верит в успех. Я видел его в деле, изможденным, утомленным. Он неплох, но не так чтобы составить мне конкуренцию. Или не показывал всего. Ладно, это потом. Чуть помедлив, проговорил. — Я услышал тебя, Франсуа. Что-то еще?

— А лазарет. Это же песня и сказка. Давно вы кипятите воду? Да еще и с хвоей? — Он действительно был удивлен.

— Нет, первый раз.

— О… — В глазах его стояло удивление.

— Да, я кое-что знаю в науке, медицине. Пока ты будешь учить их воевать строем, я буду учить их не умирать от ран. — Я криво усмехнулся.

Теперь на это у меня будет время. Тактическая медицина, когда каждый боец знает и понимает, что ему нужно сделать, если он ранен. А каждый десятый обладает навыками обучения и может рассказать самую базу остальным.

Это повысит выживаемость моего малого воинства.

Ну и, конечно же, хирургия. Здесь я не специалист, но совместно с Фролом Семеновичем Войским и Савелием мы сделаем все возможное. Научить хотя бы двоих на каждую сотню нормально врачевать, шить, резать со знанием дела. Хотя бы какой-то мало-мальской базе.

— Ладно, отдыхай, Франсуа. Ходи, смотри, наблюдай, но не лезь ни к кому.

— Хорошо. — Он вновь сделал реверанс, поклонился.

А я двинулся в окутанную дымом часть вокруг острога. Справа как раз шел стук топоров, крики. и я наконец-то услышал зычный голос батюшки.

— Сефраиф!

— Воевода!

Я пошел на голос. В ноздри все сильнее бил дым. Там внизу шла битва с огненной стихией. Посошная рать во главе со священником противостояла не на жизнь, а на смерть самой геенне огненной.

Глава 20

Глава 20

Дыма здесь было много. Очень много. Если вокруг острога он как-то еще развеивался на более-менее открытом пространстве, то между деревьями стоял настоящей стеной.

Пришлось вновь достать снятую ранее маску. Облил водой, промокнул, повязал. Спускался быстро по пологому склону в этом ночном мареве. Голоса слышались все ближе, особенно громогласные приказы Серафима. Люди вокруг работали. Валили деревья, рыли землю, расширяя уже имеющиеся укрепления, растаскивали, где это было нужно листву, и все, что могло гореть. Все они сейчас организовывали что-то вроде противопожарного рва — широкое пространство, метров пять.