В какой-то миг противник начал понимать, что я играю с ним. И это его взбесило. Осознание того что бой я воспринимаю несерьезно, а он выкладывается на полную сводило с ума. Это виделось по глазам.

— Руби! Руби гад! — Процедил он сквозь зубы. — Хватит играть! Бейся!

— Дурак.

Я крутанул рукой, ушел резко влево, и он, привыкший к движениям в одной манере, не удержал равновесия, полетел вперед, мимо меня. Мне не хотелось его ранить. Человек хороший, из такого славный воин выйдет, портить не надо. Проучить потребно. Даже пинать его не стал и открытую кисть рассекать лезвием. Подножку поставил, саблю чуть зацепил, чтобы сам он на нее не напоролся.

Противник полетел, распластавшись. Рухнул на землю.

Шаг, второй, наступил ему на пальцы.

— Признаешь поражение?

— А…

— Признаешь⁉

— Да, воевода, да!

Я отошел, он поднялся, посмотрел по сторонам злой, недовольный.

— Цепной пес мне не нужен, казак. Мне нужен тот, на кого положиться во всем можно. Кто своей головой думает. Кто делает, что должно. А из казака слуга плохой выйдет. Дела свои тут доделывай, собирайся и приходи. К полудню жду в остроге.

Стоящие за молодого бойца люди переглядывались и присоединились к основной казацкой массе.

— Ну что! — Я вернулся на прежнее место. — Браты! Казаки! Клянетесь⁈

— Да! Добро! Любо! Клянемся!

— Повторяйте тогда.

Я привстал сам на одно колено. Правой клинок держал, левой касался почвы.

— Землей русской! Ей родной! И верой православной! Клянусь в сказанном! Правильного царя на трон посадим! За веру! Царя правильного! И отечество! Мы сражаемся! Себя не щадя!

Казаки повторяли за мной стройно. Тоже на колено одно опустились.

* * *

Левый берег Дона. Поместье Жука

Ворон сидел на дереве и наблюдал, как под ним четверо человек, отделившись от всех, обособившись и скрываясь, говорили тихо. Сговаривались о недобром.

Если бы мудрая птица понимала речь людскую, то разобрала бы следующее:

— Троих этих кончать надо. Не нужен нам союз с нижегородцами. Минич их этот, нас бил, гнал. Отца моего люди его убили. — Один командовал тремя, управлял, повелевал.

— Мы должники твои, как скажешь. — Трое остальных переглядывались.

— Он нас добытого в бою лишил.

— Брат мой пал. На нас весь удар пришелся.

— Значит так, собратья. Я в город с первой лодкой пойду, там все подготовлю. Со стрелецким сотником сговорюсь. С ним все серебро и поделим. Все наше будет. А вы здесь. Вот так сделать надо только будет…

Птица каркнула громко, протяжно, взлетела.

* * *

Покончив с присягой казаков, я поднялся. Войско мое припросило в два раза. Теперь, сегодня, нужно решить, что делать с пленными татарами, с Богатуром, руководить отправкой в Воронеж, сбором войск. Дел, не в проворот. Но, не давало мне покоя чувство, что среди всех сидящих за столом нет согласия.

Начал подниматься наверх. Мимо пролетел громко каркающий ворон. Чудно, как-то в лесу, в тишине, вроде бы внимания на птиц не обращал, а здесь прямо услышал. Кар! Да, кар!

Сел на ветку, на меня уставился.

Тренко и Яков глянули на крупного черного пернатого, распрощались со мной и двинулись по своим делам к своим людям. Григорий шел со мной дальше, рядом. Проговорил, как-то внезапно:

— Смотрю я на тебя, Игорь и дивлюсь. Знакомы мы всего ничего. — Вздохнул. — Но, и вправду верить хочется, что внук ты Ивана Великого.

Я остановился, улыбнулся, глянул на него.

— Нет, я Игорь Васильевич Данилов, боярин из московских.

Замерли мы на миг, и здесь над лагерем раздался крики.

— Татары! Татары утекли! Измена!

* * *

Уважаемые читатели, спасибо! Жду в четвертом томе — https://author.today/reader/484391/4545332