— Как это понимать? — закричала я на них, они застыли, глядя на меня в полотенцах и потрясенные глаза Эррин, виднеющиеся из ванны.

— Это… это она, — Ульрин указал на Эррин. — Она опасна. Его величество рассказал, что Спящий принц может управлять ею, заставлять ее… напасть на тебя и на нас…

— Я же говорила оставить Его величество в покое?

А потом Мерек вошел, хромая, в комнату.

— Я сказал, что это маловероятно, но возможно, — возразил он, все тут же поклонились, он сузил глаза. — И я сказал, что мы подозреваем, что угроза миновала. Лучше бы я молчал.

Я повернулась к Эррин, она испуганно жевала губу.

— Это правда.

Я вздохнула.

— Выйдите все, — я указала на дверь за ними.

— Но, миледи…

— Это женские купальни, вам здесь места нет. Вышли. Я могу о себе позаботиться, вы это знаете.

Я думала, что они возразят, но они ушли. Я посмотрела на Мерека, его щеки были розовыми.

— И ты тоже, пожалуйста.

Он кивнул и обратился к Эррин:

— Я не хотел, чтобы так вышло. Прости, — он взглянул на меня и оставил нас, поправив за собой занавеску на входе. Я сняла полотенце с головы, бросила второе на пол и забралась обратно в воду.

— Все не так и плохо, — сказала она. — Это связано с куклами. И големами.

— Расскажи мне, — попросила я, расслабляясь в тепле.

И она рассказала.

Глава 18:

Запястья Эррин были некрепко связаны за ужином, Стуан настоял сесть рядом с ней, а Кирина усадил с другой стороны от меня. Они устроили спор насчет того, можно ли давать ей нож и вилку, но мой мрачный взгляд заставил их нервно отдать их ей. На ее месте я бы ударила одного из них ложкой и обвинила Аурека, но Эррин была умнее меня, она вяло ела гуся, движения были медленными и размеренными. Мне не нравилось, что ее связали, что она сбежала и снова оказалась в плену. Но она восприняла все бодро, и я не могла обижаться, раз не обижалась и она.

Мы с Эррин провели остаток дня, копируя рецепт Опус Магнума много раз, чтобы раздать копии Кирин, Ние, Хоуп и мне, а еще Эррин и Мереку. Другие копии спрятали в пещерах на всякий случай.

Как и ожидалось, Мерека окружили, стоило ему прибыть, все пытались сесть рядом с ним. Леди Шаста, или Имилла, как она просила ее теперь называть, втиснулась в толпу, чтобы оказаться рядом с ним, и постоянно смеялась, хотя Мерек не говорил ничего смешного. Ульрин, с которым она сидела до этого, сверлил ее взглядом, мрачно ужиная. Я улыбнулась его, он смерил меня взглядом, и я отвернулась к Кирину, который посвящал Нию в то, что она пропустила утром.

Когда я посмотрела на Мерека, рука Имиллы оказалась на его руке, она говорила, а он гонял еду по тарелки и слушал ее вполуха. Когда я смогла поймать его взгляд, он выдержал мой взгляд, а потом встал с кубком и пошел к двери, хромая. Имилла перевела взгляд с него на меня, опустила нож с громким звоном, остальные из его банды проводили его удрученным взглядом, их край стола притих.

Мерек кивнул мне идти за ним, и я кивнула, что пойду, но Хоуп задала мне вопрос и втянула меня в разговор насчет Восхода.

Я чувствовала, как он прошел за порог, он смотрел на меня, пока мы говорили. Я быстро взглянула на него, чтобы он понял, что я помню о нем, но все еще сидела и отвечала на вопросы. Когда разговор перешел к другой теме, я поняла, что могу уйти, и заметила, как он уходит от комнаты, отвернувшись. Я пожелала всем спокойной ночи и пошла за ним.

Мерек сидел чуть дальше по коридору на деревянной скамейке и потягивал свой напиток. Он поднял голову на звук моих шагов и похлопал по скамейке рядом с собой. Я села, задев коленом его ногу, а потом повернулась к нему и окинула его взглядом.

Его волосы начали отрастать, были длиной в половину дюйма, не было видно признаков кудрей, что должны были появиться, если он отрастит их. На челюсти была тень щетины, как и вокруг губ. Его щеки раньше были круглыми, но теперь его лицо было угловатым, скулы — острыми. Он все еще напоминал свою мать, но теперь я видела в его лице и его отца. Он выглядел как мужчина. Как король.

— Ты собрала тут много людей, — сказал он.

— Они — нечто.

— Я не думал, что наступит день, когда леди Шаста будет слушать твои приказы.

— Поверь, Имилла стала хорошей подругой, — ответила я.

— Да? — он посмотрел на меня, повернув голову.

— Нет. Она все еще не любит меня, но ты ее знаешь, она любит быть близко к власти.

Он издал смешок, а потом замолчал.

— Как ты? — спросила я и тут же пожалела. Вопрос был слишком обширным. И маленьким тоже, учитывая нашу историю.

Он, казалось, подумал о том же и медленно вздохнул.

— Живой.

Я ждала, пока он задаст мне тот же вопрос, но он этого не сделал, все еще разглядывал меня, а потом опустил ладони поверх моих на моих коленях.

— Ты изменилась, — сказал он мягким голосом.

Я проследила за его взглядом вниз. Мои руки были грубыми, покрасневшими, в мозолях от тренировок с мечом и луком, от стирки вещей в ледяной воде колодца, от карабканий по каменным стенам. Я опустила рукава, но он склонился и убрал ткань. Он посмотрел на мои ладони, перевернул их в своих. Я следила за ним. Он провел пальцем по заживающему розовому шраму, я уже и не помнила, откуда он взялся, а потом переплел пальцы с моими, глядя при этом на меня.

— Я про тебя саму, — сказал он. — Не про внешний вид. То, как ты говоришь. На тебя заметно повлиял Трегеллан.

— Многое произошло, — сказала я, понимая, как вежливо звучу. Казалось, так быстро забылось то, что случилось после того, как я покинула Лормеру. Все, что я видела и делала забылось при виде него. Моего принца. Моего короля. Когда-то он был моим будущим.

Он вскинул брови.

— Знаю. Замок был полон слухов о твоих подвигах. Как ты сама разрушила голема. Как ты прошла мимо стражи, забралась туда и написала на стене Шаргата «Солнце взойдет». Как ты выпустила крыс в дом шерифа в Лортуне. Как ты ворвалась в замок и оставила на кровати Аурека множество склянок с ярлыками «яд», чтобы показать ему, что ты в любой миг можешь до него добраться.

Я улыбнулась.

— Не стоит верить всем слухам. Ты знаешь прекрасно, что я не ходила в замок Лормеры. Там был ты.

А потом он улыбнулся, и мое сердце затрепетало. Его глаза сияли, в уголках появились морщинки, делающие его старше. Это было новым.

— А остальное?

Я выждала удар сердца.

— Правда. Хотя я лично не выпускала крыс и не залезала на стену Шаргата. Но это я оставила рисунок на южной стене. Это была наша первая атака.

— Как это было?

— Я так дрожала, что странно, что нас не выдал стук моих зубов. Но я должна была сделать это. Я должна была показать людям, которых хотела вести, что я готова действовать.

— Это сработало. Сколько здесь людей?

— В начале нас было четверо. Я, Хоуп, Кирин и Ниа. Мы нашли остальных в Западном лесу и убедили пойти за мной, по пути сюда подобрали еще нескольких. Многие сбегали и присоединялись к нам. Сейчас нас около сотни здесь, и многие распределены по Лормере, некоторые ищут помощь в Трегеллане, а еще прячутся и помогают передавать послания. В городах наших больше, а вместе нас около пятисот.

— Пятьсот? — сказал он, я слышала его разочарование.

— Мерек, это не война на поле боя. Он может делать солдат из глины, которым не нужны еда, укрытие, а нужен лишь его приказ.

— Кстати, големы не такие и непобедимые, — начал он, но я остановила его.

— Знаю. Эррин рассказала мне. Но нас все еще мало, мы не можем сейчас напасть на него. Так что наша цель — сеять хаос, заставляя его разделять свою армию, пока ее не станет так мало, что мы сможем пробиться к нему и положить этому конец. Не думаю, что у него есть истинные союзники, никто не станет защищать его, если он начнет проигрывать, — кроме одного. Кроме Лифа. Он остался, хоть Аурек и избил его до потери чувств.

Судя по взгляду Мерека, он тоже думал о Лифе.

— Он помог нам сбежать, — сказал он.

— Значит, ему это было выгодно.

— Он дал нам рецепт.

Я была потрясена, но попыталась не показывать этого.

— Не важно. Это ничего не меняет.

— Эррин знала, что ты так скажешь.

— И она была права, — мы замолчали, он потягивал напиток из кубка — вино, наверное.

— Эррин говорила, что ты думаешь, что мы будем готовы к атаке через два месяца.

Я кивнула.

— Только кажется, что это долго, но у нас много дел. У нас есть список ингредиентов для Опус Магнума. Это чудо, что вы сбежали. Нам нужно решить, кто пойдет за нужными ингредиентами, это должен быть тот, кому мы доверяем. Всем идти за ними нельзя, это займет много времени, а нам с Эррин нужно быть невредимыми, пока не будет готов яд. Тебе тоже.

Мерек кивнул.

— Времени на подготовку хватит. А дети, которых он держит в заложниках? Для них есть план?

— Их освободят, когда мы начнем атаку. В Лормере пройдут организованные мятежи, и их при этом освободят и уведут в безопасность. Когда он пошлет своих воинов в города, мы ударим в сердце его крепости.

— А если он их не отправит? Если спрячется?

— Тогда мы освободим города, соберем достаточно людей, чтобы устроить ему осаду. У нас есть план.

Мы замолчали, задумавшись. Я подумала о Лормере. Лифе. О том, что он помог им.

— И… Лиф дал вам рецепт?

Мерек кивнул.

— Да, — он замолчал и нахмурился, а потом посмотрел на меня и взял меня за руки. — Мне тяжело это говорить. Я… хотел бы не я говорить это. Но… думаю, он жалеет о том, что сделал. Думаю, он поможет нам, присоединится к нам, если мы передадим ему послание.