Я чувствовала на себе взгляд Мерека и посмотрела ему в глаза.

— Я тоже не могу понять. Но, пока мы не знаем точно, я опасна, — я протянула ему последнюю полоску полотенца.

Мерек вздохнул и послушно связал мои запястья, а потом лег на подушки.

— Давай спать, — он тут же покраснел, как только сказал это. — То есть, рядом нам будет теплее, не…

— Я поняла. И ты прав. Без огня подойдет и жар тела.

Он отодвинул одеяла, и я забралась туда и легла на спину рядом с ним. Я закрыла глаза, но вся усталость вдруг пропала. Кровать была жесткой, от одеял пахло другими людьми. А потом я ощутила его руку, пальцы переплелись с моими. Мои глаза открылись, и я повернулась к нему.

— Спасибо, — сказал он. — Ты спасла мне жизнь.

— Ты спас мою.

— Ты обработала мои раны.

— А ты — мои.

Он сжал мою ладонь.

— Когда все закончится, я сделаю тебя герцогиней.

— А я не могу быть королевским аптекарем?

Он жевал губу, размышляя.

— Только если позволишь мне помогать.

— Хорошо. Но на моей кухне корона у меня. Помни это.

Он почти улыбнулся.

— Конечно, — он снова сжал мои пальцы, отпустил руку, лег на бок спиной ко мне. Его полотенце подвинулось, я видела его кожу, обнаженную по сравнению с татуировками на спине Сайласа.

Я тоже отвернулась, тут же уснув.

Я поняла, что у него жар, когда проснулась, он был слишком теплым, это тепло было обжигающим огнем, а не лаской летнего солнца. Я села и посмотрела на него, он еще спал, слабо дыша, на бледных щеках виднелись пятна румянца. Только не снова.

Я убрала одеяла, посмотрела на его ногу, не обращая внимания на то, что он заворочался, и убрала повязки с ноги.

Раны были чистыми, слабо пахли лимонным бальзамом, не были воспалены. Не был воспалены.

Он простыл. Это не был столбняк.

— Что ты делаешь? — спросил он. — Я ужасно себя чувствую.

— Ты простыл, — сказала я. — Это из-за реки, наверное.

— Тогда почему… о, — он кивнул мне. — Рана в порядке?

— Чистая. Выглядит неплохо.

Он с облегчением выдохнул и огляделся.

Дневной свет лился в окошко, золотой, и я вспомнила Алмвик. Внезапно я ощутила ностальгию по грязному пугающему месту. Но оно пугало иначе. Там можно было играть по правилам, не поднимать голову, и все было в порядке.

Я не могла поверить, что вспоминаю Алмвик.

— Как долго мы спали? — спросил он.

Как только он сказал это, я поняла, что горло першит, голова побаливает от обезвоживания. Желудок недовольно заурчал. Я выглянула в окно на тени на земле.

— Похоже, почти целый день. А то и дольше.

— День? Как?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Значит, так нужно было, — мой мочевой пузырь намекнул на свои нужды, и я слезла с кровати, борясь со связанными руками с удержанием полотенца на месте. — Я вернусь.

Моя одежда еще не высохла полностью, края и швы были влажными, но я все равно оделась в эту застывшую вонючую одежду, проклиная при этом свои скованные движения.

Когда я вернулась, ушел он, осторожно ступая, и вернулся тоже одетый, пах так же отвратительно, как и я.

— Поверить не могу, что говорю это, но мне нужна вода, — сказал Мерек. — И сапоги.

Мы посмотрели на свои босые ноги.

— Может, в других домах есть припасы.

Выбора не было, и он кивнул. Мы осторожно покинули маленькое убежище. Мы огляделись, обрадовались, не заметив признаков жизни, кроме крачки на дальней стороне озера.

— Может, они думают, что мы утонули, — сказала я.

Мерек не был так уверен.

— Не думаю, что он поверит в это, не увидев тело.

Мы нашли бочку с водой за одним из домов, и хотя вода была не свежей на вкус, мы полчаса медленно пили ее, чтобы нам не стало плохо. В одном доме мы нашли сапогом, подошва наполовину отвалилась от одного. Они были слишком большими для Мерека, тем более, для меня, но он набил их тканью и обул. Я нашла замшевые туфли и обула их, хоть они и были тонкими, но защищали от земли. Мы нашли надбитый оловянный кувшин с крышкой, наполнили водой, чтобы взять с собой, а потом вернулись в дом, где спали, чтобы забрать полотенца — самые большие из них мы переделали в плащи — и аптечку.

— В горы? — спросил Мерек.

— Как мы туда доберемся?

— До их основания идти пешком полтора дня. Нам нужно дойти до берега и следовать по нему к горам. Или так, или придется возвращаться и идти за замком.

Я упала духом.

— Думаю, наше преимущество в том, что Аурек все еще думает, что мы отправились в Скаррон к Твайле.

— Понадеемся на это, — он посмотрел вдаль, словно видел горы. — Идем.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ТВАЙЛА

Глава 16:

Я тут же проснулась и замерла в темноте комнаты, правая рука потянулась бесшумно к ножу под подушкой. Я обхватила пальцами рукоять и задержала дыхание, слушая. Но было слышно лишь тихое сопение Нии в другом конце комнаты, разбудила меня, наверное, моя же голова.

Пока сердце успокаивало, остатки сна пропали, оставив меня недовольной и проснувшейся. Я взяла халат и накинула его на плечи, а потом осторожно пошла к двери. В последний миг я споткнулась обо что-то и вскрикнула, сопение резко оборвалось. Я склонилась, потерла пальцы ноги и услышала чирканье кремня. Через миг загорелась свеча, Ниа смотрела на меня.

— Который час? — спросила она сонным голосом.

— Еще рано, наверное.

— Тогда почему ты не спишь? — проворчала она, поставила свечу на тумбочку и зарылась в груду одеял.

Я посмотрела на то, обо что споткнулась, и с недовольством увидела ее одежду и сапоги посреди комнаты. Я мрачно посмотрела на гору одеял на ее кровати, не понимая, как справлялась с ней ее бедная жена. Я еще не видела никого, устраивающего такой беспорядок, хотя жила когда-то с двумя братьями. Прикусив язык, я пересекла комнату к миске и кувшину, ополоснула лицо почти замершей водой. Я налила воду в чашку и выпила, а потом повернулась к соседке по комнате.

— Тебе нужна свеча? — спросила я.

— Нет, — сказала она в подушку.

Я закатила глаза, пересекла комнатку и подняла свечу, оставив Нию спать.

Я шла по коридору к бывшему залу Сестер, теперь эту комнату я называла комнатой стратегий. Я услышала низкий и быстрый мужской голос. Я с любопытством открыла дверь и увидела Хоуп, расправляющую на столе карту, закрепляя углы наполовину пустыми стаканами и тем, что попадет под руку. Ее седые волосы были заплетены вокруг ее головы, я увидела край тонкой ночной рубашки под ее халатом. Комната была озарена светом, горели все свечи, как и огонь в камине, освещая мужчину в капюшоне, стоявшего у огня, вытянув к нему руки. На миг показалось, что он управляет огнем. Он убрал капюшон и показал темную кожу и волосы Кирина Догласса. Он повернулся за звук закрывшейся за мной двери.

— Ты вернулся! — сказала я, подбежала и добавила в угол свою свечу, а потом обняла его.

— Только что, — его руки сомкнулись вокруг меня, мы обнялись. От него пахло лошадьми, потом, он был еще холодным от воздуха снаружи. — Лортуна заперта. Наш шпион долго не мог передать послание. Я уже хотел идти и будить тебя, — я заглянула в его глаза, и они сияли почти маниакальным блеском.

— Что такое? — тут же насторожилась я. — Что случилось?

— Пожар, что мы видели, произошел в замке Лормеры, — сказала Хоуп.

— В замке? — я повернулась к ней, потом к Кирину, а тот кивал и умудрялся выглядеть мрачно и радостно.

Мы все долго не ложились спать и смотрели на красное сияние в долине, далеко от места, где скрыли свой орден Сестры Нэхт. Мы знали, что горит Лортуна, и я послала Кирина посмотреть, что там, хотя думала, что это дома. Не замок.

— Кто-то пострадал? Что-то слышно об Эррин? — спросила я. — Сайласе?

— Сайлас в порядке. Он же важен для Аурека.

— А Эррин? Она в порядке? Ты узнал, как начался пожар? Это был поджог? Скажи! — потребовала я.

— Уверен, он расскажет, если ты дашь ему шанс заговорить, — сухо сказала Хоуп.

Я подавила ответ и кивнула, Кирин улыбнулся с ямочками на щеках.

— Не знаю точно, как начался пожар, но там был случай. С Эррин. Она нашла Сайласа во время пожара и они попытались сбежать, — он замолчал, а я прислонилась к столу, нуждаясь в опоре. — Аурек схватил ее, вытащил к толпе и обвинил в поджоге, в том, что она — глава Восхода.

— Нет, — выдохнула я. — Эррин начала пожар?

— Не знаю, она это отрицала. И Аурек начал убивать всех, кто служил ей, назвав их сообщниками. А потом повернулся к Лифу и сказал, что думает, что Лиф ведет себя как двойной агент.

— Что? — Хоуп обошла стол и присоединилась к нам. — Он обвинил Вастела?

Кирин кивнул.

— Лиф смог убедить Аурека в своей верности, но сказал, что не может поручиться за Эррин и…

— Кто бы удивился, — выдавила я, сердце колотилось в груди.

— Это не все, — сказал Кирин. Что-то в его тоне заставило нас с Хоуп тревожно переглянуться, а потом посмотреть на него, и он продолжил. — Лиф понял, что в толпе нет его матери, он надеялся, что ее отвели в безопасное место. Он не знал, что Аурек переместил ее в другую башню, в ту, что загорелась первой. И она там оставалась. Лиф, Эррин и Аурек побежали к башне, а потом люди увидели разъяренного Аурека, кричащего, что Эррин сбежала, а с ней — один из слуг.

— И? — осведомилась Хоуп. — Что тогда? Где Эррин? Где мой сын?

— Сайлас все еще в замке, снова в плену. Эррин в бегах, наверное, с этим слугой, — он замолчал. — Аурек послал за ней мужчин с псами.

— Псами? — я поежилась. — Королевскими? — я четко их помнила.